Бабушкин рай

С.-Петербургъ, 1874
Разсказъ изъ семейной старины1.
Два другихъ, изъ той же серіи очерковъ автора: Разсказъ прабабушки и Лейбкампанецъ помѣщены въ Русскомъ Вѣстникѣ 1870 и 1871 годовъ.
Бабушка Анна Васильевна была совершенною противоположностью своему мужу Ивану Яковлевичу. Моложе его, она пережила его нѣсколькими годами и умерла, какъ и онъ, безъ малаго шестидесяти четырехъ лѣтъ.
Дѣдушка Иванъ Яковлевичъ былъ небольшаго роста, плечистый, сѣдой, совершенно лысый, съ мясистымъ носомъ и черными, вялыми, лукавыми глазками. Отъ природы лѣнивый и мѣшковатый, онъ подъ старость совершенно осунулся, ходилъ въ коричневой или зеленой, охотничьей курткѣ, въ широкихъ нанковыхъ панталонахъ, подпоясанныхъ ремнемъ, и въ высокихъ съ кисточками сапогахъ. Бѣлье у него впрочемъ, благодаря бабушкѣ, было всегда тонкое и безукоризненно-чистое.
Бабушка Анна Васильевна была высокая, худая и блѣдная, съ быстрыми умными глазами, прямымъ, вострымъ носомъ, и не взирая на преклонные годы, стройная и не полѣтамъ проворная и дѣятельная. Въ праздники она ходила въ черномъ левантиновомъ, въ будни въ неизмѣнномъ бѣломъ коленкоровомъ платьѣ. На сѣдыхъ волосахъ ея всегда красовался чистый кисейный чепецъ: на шеѣ легкой волной былъ наброшенъ бѣлый, запущенный подъ платье, платочекъ. Съ этому, въ холодные дни, иногда прибавлялась -- сѣрая фланелевая фуфайка дѣдушки, или его крытый синимъ демикотономъ, на бѣлыхъ, мерлушковыхъ смушкахъ, халатъ. По хозяйству Анна Васильевна ходила въ мужскихъ сапогахъ, а въ гости по сосѣдству ѣздила въ тележкѣ, при чемъ любила надѣвать старую дѣдушкину ополченскую шинель и его теплый на лисьемъ мѣху картузъ.-- Спартанка! говорили, глядя на нее въ такомъ нарядѣ, сосѣди. И бабушка дѣйствительно была спартанка.
У Анны Васильевны не было своей постоянной комнаты. Одну недѣлю она спала въ зеленой гостинной, другую въ портретной, иногда перекочевывала въ угольную, или въ библіотеку. Долги мучатъ, безсонницей страдаетъ! шептали о ней сосѣдки. Бабушка любила читать. Хорошо образованная въ молодости, знавшая нѣмецкій и французскій языки, она и подъ старость не покидала любви въ книгамъ и въ выпискамъ изъ нихъ того, что ей особенно нравилось. Добывъ въ городѣ или у кого-нибудь изъ окрестныхъ знакомыхъ, новую любопытную книгу, она уносила ее въ себѣ и рядомъ съ нею клала толстую тетрадь. Послѣ ея смерти, на чердакѣ амбара, нашли цѣлыя кипы такихъ тетрадей, четкимъ и крупнымъ почеркомъ исписанныхъ выдержками изъ любимыхъ ея авторовъ: Вольтера, Руссо, Бомарше и Дидерота. Постоянной, личной прислуги у бабушки тоже не было. Помогали ей въ ея надобностяхъ деревенскія бабы, ходившія по очереди убирать барскій домъ. Анна Васильевна съ молоду любила кроить и перешивать разный носильный хламъ. А потому и въ старости нерѣдко можно было видѣть ее на коврѣ, въ гостинной или въ портретной, въ кругу пяти-шести деревенскихъ бабъ, за распарываньемъ и перешиваньемъ платьевъ, которыхъ впрочемъ бабушка никогда потомъ не носила.