Разсуждение о достоинстве государственнаго человека

Данное Рассуждение представляет собою начало речи, задуманной Державиным в 1812 г. для возглавлявшейся им совместно с адмиралом А. С. Шишковым (соответственно в звании председателей второго и первого разрядов) Беседы любителей русского слова , собрания которой происходили в 1811 -- 1816 гг. в петербургском доме поэта у Измайловского моста. Желание написать такую речь, как указано в самом начале наброска, было вызвано прочтенным в Беседе и вслед за тем опубликованным в 5-й книге ее Чтения в 1812 г. Рассуждением о любви к отечеству А. С. Шишкова. К сожалению, речь эта так и не была окончена и сохранилась в трех подготовительных редакциях, отрывки из которых приводятся здесь по изданию Грота (Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. 2-е акад. изд., т. 7. Спб., 1878 с. 635 -640). Третий и последний отрывок, заканчивающийся указанием на некую неоспоримую истину , которую надобно знать прежде всего, но, обрываясь на половине предложения, ее так и не сообщающий, служит как бы предварением к набросанным в тот же 1812 г. Запискам , помещаемым сразу вслед за Рассуждением о достоинстве государственнаго человека .
Одобренное благосклонным вниманием почтенных посетителей рассуждение, читанное в 5 беседе нашей, о любви к отечеству, вдохнуло и в меня дерзновенную мысль покуситься на опыт такого же сочинения о достоинстве государственного человека, для того что он более других сограждан должен быть одушевлен, движим и руководствован сею благородною страстию. Он должен любовью к отечеству жить, вливать ее в своих подчиненных и быть примером в ней всему государству.
Приступим к делу. Я хочу изобразить, для созерцание юношества, достойного государственного человека: Не того любимца монарха, который близок к его сердцу, обладает его склонностями, имеет редкий и завидный случай разливать его благодеяния, приобретая себе друзей, ежели их тем приобрести можно. Не того расторопного царедворца, который по званию своему лично обязан угождать государю, изыскивать для облегчение его тяжкого сана приятное препровождение времени, увеселения, забавы, поддерживая порядок и великолепие двора его. Не того царского письмоводца, трудящегося таинственно во внутренних его чертогах, изливающего в красивом слоге мысли его на бумагу. Нет; но того открытаго, обнародованного деловца, который удостоен заседать с ним в советах, иметь право непосредственно предлагать ему свои умозрения, того облеченного великою силою действовать его именем и отличенного блистательным, но вкупе и опасным преимуществом свидетельствовать, скреплять или утверждать его высочайшие указы своею подписью, отвечая за пользу их честью и жизнию. Словом, я хочу описать посредника между троном и народом, изъяснить достоинство государственного человека, министра или правителя, того, который бы был вседействующею душою царя Федора Иоанновича, или надежным орудием Петра Великого. Вот его качества: он благочестив, издетства напоен страхом Божиим, яко началом всякой премудрости...