Три хозяина

Съ англійскаго.
Я всегда былъ добрымъ, старымъ провинціаломъ, всю жизнь прожилъ въ своемъ помѣстьѣ и всѣ свои дни проводилъ въ сельскихъ удовольствіяхъ. Ружье или удочка рѣдко выходили изъ моихъ рукъ; я покидалъ ихъ лишь для того, чтобы порыскать по полю на любимомъ конѣ.
Во всемъ графствѣ я считался самымъ твердымъ, непоколебимымъ мясникомъ дилетантомъ, наводящимъ ужасъ на все животное царство на нѣсколько миль въ окружности; за то ни одинъ охотничій обѣдъ, ни одно рыболовное празднество не признавались удовлетворительными, когда я не соглашался удостоить собраніе своимъ присутствіемъ, если не въ качествѣ президента, то, по-крайней-мѣрѣ, какъ почетный гость. Никому не приходило на умъ видѣть во мнѣ человѣка жестокаго, никто никогда не называлъ меня лютымъ звѣремъ; напротивъ, во мнѣ видѣли только представителя мужественной породы, и смерть моя считалась большой и незамѣнимой потерей для сей страны.
Однажды я отправился на охоту, на дикихъ утокъ. Мои охотничьи сапоги давно уже были не совсѣмъ въ порядкѣ; да, я дѣйствительно нуждался въ парѣ новыхъ сапоговъ; но погода была такъ благопріятна, я чувствовалъ такую бодрость духа, былъ такъ веселъ, что у меня не доставало духу отказаться отъ своего желанія, въ ожиданіи, пока новое охотничье платье будетъ мнѣ выслано изъ Лондона. Я зналъ, что шолъ прямо на встрѣчу опасности; моя старая экономка (я не имѣлъ ни жены, ни дѣтей) очень настойчиво предупреждала меня объ этомъ, такъ что, когда я возвратился, къ ночи, домой, промокшій до костей и съ значительными признаками лихорадки, никто въ моемъ домѣ не выразилъ ни малѣйшаго удивленія, видя въ томъ лишь послѣдствіе моего собственнаго неблагоразумія. Вскорѣ во мнѣ обнаружилась сильная горячка; а такъ какъ я всегда былъ невоздерженъ къ крѣпкимъ напиткамъ, то опасность моего положенія до того увеличилась, что чрезъ нѣсколько дней я испустилъ послѣднее дыханіе.
Когда я постучался у обычнаго входа въ Елисейскія поля, прося пропустить меня, то встрѣтилъ со стороны привратника весьма холодный пріемъ.