Письмо к Д. Н. Блудову

Эпистолярное наследие русского писателя Ивана Ивановича Дмитриева (1760--1837) в значительной степени утрачено. Так, по авторитетным сведениям {Письма русских писателей XVIII века. Л., Наука, 1980, с. 438, 440.}, известно и опубликовано лишь одно его письмо к Дмитрию Николаевичу Блудову (1785--1864) -- литератору, одному из основателей Арзамаса , дипломату, впоследствии крупному сановнику. Письмо написано в Петербурге и отправлено в Стокгольм 16 июля 1813 года {Письма русских писателей XVIII века, с. 418.}.
Редакция Российского Архива имеет случай познакомить читателей с еще одной эпистолией Дмитриева. До сих пор адресат этого послания принадлежал к числу неустановленных лиц.
Письмо Дмитриева -- ответ на корреспонденцию от 27 июня 1820 года { Ковалевский Е. П. Граф Блудов и его время. СПб., 1871, с. 252--253.}, которую Блудов отправил из Петербурга с московской почтою тотчас же по возвращении из Англии, где пребывал в 1817--1820 гг. в качестве советника, а затем поверенного в делах. Судя по всему, разлука с Отчизною не притупила интереса Блудова к делам отечественной словесности. Того же мнения был и Дмитриев, доверительно поведавший литературному союзнику собственные размышления о ситуации в цехе задорном .
И. И. Дмитриев -- Д. Н. Блудову
Милостивый Государь
Дмитрий Николаевич!
Спешу принести Вам чувствительную благодарность за приятное Ваше письмо, равно как и за книгу Шатобриана1.
Согласен с Вами, что талант его и в ней блестит на многих страницах. Согласен также и в том, что литтература наша подвигается раком. Никогда журналисты наши столько не находили гениев, как ныне. Но, к сожалению, они почиют в мире; ни один из них не пробудился даже и тогда, когда великой Каченовской2 трактовал нашего Историографа3 наравне с университетским пансионером. Всякой боялся, чтоб и его не задели. Все только говорили: Как жаль, что нет Блудова или Дашкова4 .
Теперь вся наша словесность лежит на могучих плечах известного всем трудолюбца5, без которого стихи и проза: все легко, все ничего не стоит; который, как хитрый Протей, возобновляет себя в разных видах: неиствует в одах, глупит в притчах, лепечет в мадригалах, и даже начинает рыться в прахе истории. Сказывают, что журналисты Ваши уже открыли глаза и отдают ему справедливость. Честь и слава его долготерпению.