О люди, жалкий род, достойный слез и смеха

Чем сердце в нем хитрей и ложней,
Тем с виду он неосторожней
И в обхождении простей.
А. Пушкин 1
Увы, увы! О, бездна нечестия! Чувствительные сердца, приготовляйте носовые платки! Мизантропы и филантропы! Готовьте речи о крайнем развращении человечества и о средствах к уничтожению оного развращения. Недавно я слышал удивительную историю, одну из тех слезных драм, которых так много представляется ныне на сцене света. Выслушайте и возрыдайте, или, если угодно, прокляните весь род человеческий, исключая, разумеется, меня и себя.
В недавнее время в одном из губернских городов многообъятной России проживал чиновник Антон Петрович Белицкий. Служил он в должности казначея, но в каком присутственном месте, молва об этом умалчивает, и более о нем ничего не известно. Ни роду, ни племени, ни характера, ни состояния -- ничего не открывает своенравная молва. В этом же городе служил и Василий Григорьич Фоминский, человек также свойств неизвестных, а по месту служения один из многочисленных начальников Белицкого. Вот, говорят, однажды приходит Василий Григорьич по должности ревизовать казначейство. Приступили к делу, только вдруг ревизор начинает уверять, что в казне недостает 500 рублей серебром. Антон Петрович побледнел от испуга; все присутствовавшие начали вновь пересчитывать деньги, считали, считали, и действительно -- нет как нет 500 рублей. Испуганный казначей не знал, что делать, в отчаянии, как вдруг он схватился за голову, подошел к Василию Григорьичу, просил его выдти с ним в другую комнату. Они пробыли там около четверти часа и когда вышли, на лице Антона Петровича не было и следов прежнего отчаяния. Он сказал всем собравшимся в казначействе, что припоминает, будто отдавал кому-то эти деньги, и надеется припомнить, кому именно, в случае же совершенного забвения -- берет на себя восполнение недостающих денег, а между тем просит покорнейше не доносить никуда об этом несчастном случае. Все согласились и разошлись, сожалея о несчастии казначея, которого все знали за человека необыкновенно умного и любезного и еще более необыкновенно честного. Прошло несколько дней, и в городе заговорили о необыкновенном великодушии казначея. Говорили, что он чуть не пожертвовал собой для у спокойствия своего ближнего. Кому-то в час откровенности, за стаканом пунша, удалось выманить у Антона Петровича тайну внезапной пропажи денег из казначейства.