(Однажды, кажется в "Москвитянине"...)

Однажды, кажется в Москвитянине , напечатано было письмо какого-то провинциала, который хотел оправдаться от обвинения его в сочинении пасквиля на его земляков. Я никогда такими делами не занимался, -- писал провинциал, -- и даже не верю, чтоб кому-нибудь пришло в голову серьезно обвинить меня в подобной гадости. Я торжественно протестую против клеветы и прошу вас, м<илостивый> г<осударь>, категорически объявить всем и каждому (кто будет спрашивать), что это не я, что у меня этого и в мыслях не было. Так всем и скажите: это, мол, не он, а, верно, кто-нибудь другой...
И вообразите себе: письмо было анонимное. Провинциал, оправдываясь против клеветы, не счел удобным подписать под письмом свое имя. Даже буквы никакой не было, значка никакого, по которому можно бы узнать, кто же это он, невинно оклеветанный...
Само собою разумеется, что письмо было всеми принято за мистификацию, порожденную претензиями тогдашнего Москвитянина на остроумие.
Но шли годы, столь плодотворные для нашего отечества, так далеко подвинувшие нас на поприще общественных успехов, -- прошло несколько таких лет -- и вот мы имеем случай убедиться, что факт, который мы считали мистификацией, возможен самым серьезным образом, в серьезнейшем русском журнале. В июньской книжке Отечественных записок 1861 года напечатана Заметка , никем не подписанная и тоже заключающая в себе оправдание неизвестного ее автора против неизвестной клеветы, распущенной неизвестными людьми. Автор неподписанной заметки говорит: Мы не хотим верить, чтоб нас кто-нибудь серьезно мог заподозрить в умышленном оскорблении чьей-либо личности (стр. 69). И через несколько строк далее: Не может быть, чтобы нас могли заподозрить в подобном поступке (стр. 70). И еще дальше: Напрасно говорят нам о какой-то личной вражде к каким-то литературным кружкам и партиям (стр. 70). И снова: Полагают, что мы сгораем ненавистью к тем певцам, для которых имя наше и полковая фуражка,1 которую мы некогда носили, служит предметом неисчерпаемого вдохновения (стр. 71). Ив заключение: Нет, мы не питаем личной вражды к нашим противникам (стр. 72).