Отец Александр Гавацци и его проповеди

В половине сентября 1860 года европейские газеты много говорили о Гавацци, эксцентрическом проповеднике, возбуждавшем народ в Неаполе -- обезглавить статуи Карла III и Фердинанда I и посадить на их туловища головы Гарибальди и Виктора Эммануила.1 Большая часть газет подсмеивалась над ним, некоторые упоминали о нем без насмешек, но совершенно незначительным образом, все знали его почти единственно по оригинальной бутаде относительно статуй. Потом и позабыли о нем.2 Последним упоминанием о нем была едва ли не сплетня одного корреспондента которой-то из ультрамонтанских3 газет о том, как Гавацци, принявшись проповедовать в Неаполе протестантизм, должен был бежать от своих слушателей, потому что они начали пускать в него каменьями. Если бы подобный факт и случился, то, конечно, для Гавацци тут не было бы ничего позорного: известно, на какие выходки способны неаполитанские изуверы. Но дело в том, что известие, без всякого сомнения, преувеличено и перепутано, так как Гавацци вовсе и не думал проповедовать протестантизма и вообще неспособен посвящать свои речи сектаторской схоластике. Он говорил против светской власти папы, против излишней привязанности народа к обрядам, против злоупотреблений духовенства; но все это, как увидим, совершенно независимо от каких-нибудь лютеранских воззрений, просто по внушению здравого смысла и любви к народу. И народ умел оценить талант и усердие оригинального проповедника: успех его проповедей был таков, что с ним не поравняется сам монсеньор Дюпанлу, как известно, совмещающий теперь в своей особе все красноречие Фенелонов, Боссюэтов, Флешье и других великих ораторов французской церкви и двора.4
Несколько месяцев тому назад некоторые проповеди Гавацци напечатаны по стенографической записи.5 Как по самой своей оригинальности, так и по внутренним достоинствам они показались нам достойными внимания некоторой части русской публики, и мы решились6 сделать анализ главнейших из них и представить некоторые места в переводе. Но прежде скажем несколько слов о личности Гавацци и о внешней обстановке его проповеднической деятельности.