"Служил я, батенька ты мой..."

Служил я, батенька ты мой, все учителем, да вот видишь -- и дослужился: пришлось на старости лет винить свою молодость, даром забитую, без пользы потраченную. А был я таким же, как и все; да и посмотрю как на вас, так моя молодость так вот и представляется точь-в-точь как вы. Смотрим мы все в молодости светло на жизнь, наука и правда лезет в нас, пока жизнь не собьет и не столкнет с дороги, по которой1 идешь, зажмуря глаза, не думая о ямах... А ямки-то у нас есть, в доле учительской. Видите ли, люди-то нас не так понимают, да и, правду сказать, и не очень любят: образованный человек для них что бельмо на глазу, ведь его часто ничем не уломаешь, стоит на своем, да и только, и ругнуть не смей; даже и сказать-то что-нибудь такое не больно ловко -- как раз засмеется и ответит <такое>, что сам же застыдишься за свои слова. Вот по этой-то причине не любят нас такие начальники, которые сами не были в университете и по мере возможности не пускают нас к себе. Вот что со мной случилось, когда я только что кончил курс в университете.
Кончивши курс, поехал я на родину повидаться с родными. Человек я бедный, нельзя без службы, а учителем-то, признаться, не хотелось быть: уж служба-то больно тяжелая и без будущности. Вот, подумав так, я решился поступить в гражданскую службу -- все же хоть до советника дослужишься; кстати же открылось в том городе, где я жил, место помощника столоначальника в казенной палате. Прихожу я к председателю; прошение он принял, да не понял, что ли, его, только спросил: А какой вы чин имеете? Это меня смутило. Как, говорю, чин? Я кандидат прав такого-то университета .-- Да что, говорит, мне за дело до ваших прав, лучше бы вы были регистратором, а то что мне в вас? С тем и ушел.
Вот так-то помучившись, поискавши, поступил я учителем в гимназию: начинать службу с писца, корпеть за перепиской безграмотных бумаг не хотелось. А все бы лучше бы было, если б и с писца начал; все бы не был в таком положении, как теперь, не пришлось бы на старости лет заниматься частными уроками. Впрочем, в первое-то время было хорошо: жалованье учительское по тому времени было большое, особенно холостому. Не думаешь, бывало, о том, как бы набрать побольше учеников к себе на квартиру да что побогаче; больше сидел дома, занимался, только и думы о том, как бы лучше и понятнее излагать свой предмет, и ученики в то время меня очень любили. Бывали и тогда неприятности, не с учениками, а с начальством больше, да после-то приучился смотреть на него настоящими глазами, так и не ошибался.