Учебная книга русской истории. Соч. С. Соловьев. Краткое изложение русской истории. Сост. Н. Тимаев

Спешим обратить внимание наших читателей на книжку г. Соловьева, замечательную уже тем, что составителем является профессор, известный своими учеными трудами и служащий ныне представителем русской исторической науки. Дело составления учебников признано наконец делом серьезным; за него принимаются люди, подобные гг. Соловьеву, Буслаеву, В. Шульгину,1 и без всякого сомнения их труды скоро вытеснят те жалкие изделия, какими до сих пор снабжались наши учебные заведения от гг. Зуева, Н. Греча, Ив. Давыдова, Ив. Шульгина2 и т. п. Если еще и долго не дождемся мы учебников, которые бы вполне соответствовали потребностям учащихся, то по крайней мере можем порадоваться хоть тому, что в некоторых из учебников, изданных в последнее время, здравый смысл уже не искажается с тою беспощадностью, как прежде. Можно надеяться, что со временем явятся у нас и такие руководства, по которым учиться действительно будет легко и просто...
Учебник г. Соловьева, разумеется, вполне удовлетворяет всем требованиям, какие можно ему сделать с чисто научной точки зрения. Факты рассказаны в нем верно и точно, связь их показана очень ясно, сделана оценка внутреннего смысла явлений, обращено большое внимание на внутреннее состояние общества в данную эпоху. Первый выпуск содержит в себе изложение русской истории до Иоанна III, и в этом изложении представляются не устарелые мнения, не отсталые выводы, а действительно результаты самых последних ученых изысканий о нашей древней истории. Но в педагогическом отношении еще многого можно желать от Учебника г. Соловьева. По мнению лучших педагогов, учебник истории должен быть составлен так, чтобы ни один факт, ни одна личность не оставались в голове учащегося одним праздным словом, а непременно возбуждали бы его мысль, воображение, даже привлекали его сердечное участие.3 Поэтому все исторические лица, упоминаемые в учебнике, должны являться в нем с своею особою физиономией), -- все отдельные события должны иметь свой ярко определенный характер, свое резко обрисованное значение. Если нечем характеризовать лицо или событие, лучше вовсе пропустить его. Пусть ученик не знает, кто был великим князем, -- например, хоть после Мстислава Владимировича; что за беда? Что имя? Звук пустой!.. 4 Довольно для ученика, если он узнает общий характер борьбы Мономаховичей с Ольговичами; а этих Ярополков, Вячеславов, Всеволодов ведь он все равно перепутает же невозвратно через два дня по окончании последнего экзамена. Можно держать пари на что угодно, -- что никто, даже из людей, прошедших университетский курс, но не занимавшихся специально древней русской историей, не расскажет верно всех подробностей удельной кутерьмы или даже какой-нибудь части ее, например хоть происшествий при сыновьях и внуках Ярослава. И от этого не происходит решительно никакого пробела в исторических знаниях человека. Равным образом человек не сделается сильнее в знании истории, если выучит из Учебника г. Соловьева, например, следующие сведения: Мстислав владел Киевом, Новгородом и Смоленском, в Новгороде княжил сын его Всеволод, в Смоленске -- другой, Ростислав; братья Мстиславовы княжнли: Ярополк в Переяславле, Вячеслав в Турове, Андрей па Волыни, Юрий в Ростовской и Суздальской земле (стр. 22). Или: Из пятерых сыновей Ярославовых старший, Изяслав, был великим князем, владел Киевом и Новгородом; второй, Святослав, владел Черниговом, Тмутороканью и землями по Оке, страною вятичей, Рязанью, Муромом; третий, Всеволод, владел Переяславлем Южным, или Русским; кроме того, Всеволод владел землями по Волге, также Ростовом, Суздалем, Белоозером; четвертый, Вячеслав, получил Смоленск; пятый, Игорь, владел Владимиром Волынским. Полоцк оставался в отдельном владении у потомков Изяслава, сына святого Владимира. Но после Ярослава остался еще внук Ростислав... и т. д. (стр. 15). Мы не говорили, чтоб все это было вредно знать или чтоб эти подробности делали Учебник негодным; но, как нам кажется, подобные приемы обнаруживают, что г. Соловьев не слишком заботился о переработке массы исторических данных сообразно с формой, объемом и требованиями учебника, а просто составил краткое извлечение -- род подробного конспекта -- из своей полной истории.5 Поэтому он и не обратил особенного внимания на выбор и соразмерение фактов. Самый объем Учебника очень значителен: 1-й выпуск, до Иоанна III, содержит 116 страниц убористой печати, что составит, вероятно, гораздо более половины целой книжки гимназического курса истории г. Устрялова. Правда, что у г. Соловьева несравненно более фактов и они лучше рассказаны; правда и то, что г. Соловьев не теряет слов понапрасну и никогда не пускается в затхлое красноречие; правда, что четвертая доля книги занята обозрением внутреннего состояния общества, о чем г. Устрялов слишком мало думал. Но все эти достоинства не исключают возможности сократить рассказ выпуском нескольких мелких подробностей и более общей характеристикой событий.