Заметки о преосвященном Иеремии, епископе Нижегородском и Арзамасском

1 сентября 1851 г.
Вот уже с лишком полгода правит преосвященный Иеремия1 нашей епархией, и с каждым днем его управления действия его становятся более и более непонятными. Он так тверд и в то же время так непостоянен, так умен и так, по-видимому, неосмотрителен, так строг, а иногда так снисходителен, поступает так буквально по законам, а иногда так самовольно нарушает их, что не знаю, что об нем и думать... Одни его хвалят и считают превосходным архиереем, другие видят в нем какого-то Аттилу наших времен, называют его бичом небесным, язвою и провозглашают, что он за грехи наши послан на нас. Последних по крайней мере во сто раз более, нежели первых. Не мне судить, кто из них виноват, кто прав; но я очень интересуюсь этим предметом, хотя до меня он и мало касается. Как ни странны, как ни тягостны для подчиненных, как, по-видимому, ни безрассудны его действия, но все-таки невозможно же предположить, чтобы у него не было какой-нибудь положительной, постоянной цели, чтобы он действовал совершенно наудачу, как ему вздумается... Он играет, играет нами, как шашками , -- говорят некоторые из его недоброжелателей. Но придумавшие это замысловатое сравнение забывают, что, и играя в шашки, человек ставит их не зря, не как попадется, а думает и соображает, как сделать лучше, чтобы выиграть игру. И я никогда не соглашусь, чтобы преосвященный Иеремия действовал по глупости или по злости, как говорят иные. Он совсем не глуп, напротив -- он очень умен, и против этого нечего спорить. Злиться ему также не на что было в Нижнем, когда еще он и не знал его хорошенько. А действия его начались почти с первых дней его приезда. Да притом, кто же станет делать зло для одного только зла? И у зла надобно непременно предположить какую-нибудь другую, особую цель. Есть еще одно обвинение, будто все дела свои он обработывает в нетрезвом виде, но это клевета, нелепость из нелепостей. Еще есть два очень правдоподобные предположения. Первое -- будто он страждет недугом сребролюбия; но это еще не такая беда, которой нельзя бы было исправить, если это и в самом деле правда. Другое предположение еще правдоподобнее, и ему верит, более или менее, решительно весь город. Полагают, что он окружен советчиками и наушниками, между которыми особенно отличают одного... Эти люди для своих частных выгод могут представлять ему дела в превратном виде, и преосвященный, не зная хорошенько епархии, может полагаться на их знание и опытность, а они и производят все эти бедствия, на которые столько жалуется Нижний. Но как бы ни было, а неоспоримо доказать невозможно ни одного из этих предположений. И потому, интересуясь этим предметом, я решился записывать действия преосвященного, чтобы впоследствии из всех их можно было вывести общий итог. Таким образом, теперь я пока соберу все, что удержала память моя из слышанного и виденного мною относительно действий и характера преосвященного. А потом, когда кончу свой обзор, я уже стану обстоятельно записывать все, что могу узнать о нем, занимая такой незначительный пост, или, лучше сказать, не занимая никакого поста в обществе. Ни за что не ручаюсь в моих заметках, кроме их правдивости. Это еще не значит, что они безусловно верны, а значит только, что я в них ничего не выдумывал от себя.