Кому на Руси жить хорошо

Актриса, бежавшая из Москвы, рассказывала:
-- Ненавистнее всех Мария Федоровна и Маяковский.
И Соколовский, и Малиновская, и Демьян Бедный, и сам Горький -- все они только уродливые китайские тени на дрожащем советском экране. А действуют только те двое. Она чванлива, мстительна, настойчива и злопамятна, занимается филантропией, покровительствует искусствам и принимает знатных иностранцев. Он стал совершенным маньяком, жрет по неисчислимым добавочным пайкам и требует себе прижизненного монумента на Красной площади...
В рассказе московской актрисы была зловещая правда. Конечно, их можно возненавидеть острее, чем палача из чрезвычайки,-- эту скупую и пошлую комедиантку, красноармейскую Лаису, совдепскую маркизу Помпадур, требующую далькрозовского ритма для умирающих от голода ребят,-- и его, дюжего мясникообразного профессионала, хитрющего серпуховского Гулливера, прокладывающего пути от прохвоста к сверхчеловеку и от сверхчеловека к прохвосту!..
Фатальны и страшны российские совпадения. У каждого режима есть своя Мария Федоровна, вдовствующая императрица , ангел доброты, обожаемый народом, раздатчица чинов, грамот и наград, председательница комитетов и посетительница приютов и больниц.
Те же августейшие жесты, тот же Красный Крест и даже те же драгоценности короны. Одну собственная яхта возила в Данию, другую мчит экстренный поезд в Латвию.
И лишь в одном они разнятся: как прирожденная аристократка, вдова русского императора замкнута и молчалива, в то время как супруга русского писателя криклива и навязчива.
Но ведь это уже малая деталь, и все остальное -- как прежде.
На кра-ул!..-- и пред замершим красноармейским взводом проплывает к салон-вагону Мария II Феодоровна.
Зато Владимир Маяковский -- явление стихийное, самобытное и никаким аналогиям с прошлым не поддающееся. Явление это восьмилетней давности; место рождения -- вместительный зал на Лубянской площади; внешние признаки -- желтая кофта, размалеванные щеки, братья Бурлюки, погубители своей жизни, изменившие Синему журналу во имя Центрофуги , да еще, пожалуй, пресловутая полоса исканий, укладывавшаяся в старую хохлацкую поговорку: нехай гирше, абы нище!..