Последние римляне

Сидели они, по обыкновению, в кафе. Разговор был задушевный и простой.
Оптимист с неподражаемым фатовством жевал сигарный окурок, потягивал подозрительную малагу и говорил:
-- А по-моему, никаких таких оснований для пессимизма нет. О Крыме через неделю забудут. Национальный центр лопнет, как мыльный пузырь. Русских вышлют в Алжир. Лейг падет. Премьером будет Кашэн, министром иностранных дел -- Фроссар. Версальский договор уничтожат, Севрский -- тоже. Красная армия сметет с лица Земли и Польшу, и Латвию, и Эстонию. В Париже станет темно, как у негра в желудке, потому что ни одной унции шарбону Германия больше не даст. Иоффе приедет прямо на rue de Grenelle. Венская федерация поднесет ему титул маршала, и французская печать будет называть его маршал Жоффе. Это ясно. Ирландия отделится наконец от Англии и присоединится к России. Лорд-мэром города Корка будет не кто иной, как Каменев. Ллойд Джордж поселится в Праге и будет издавать Волю Британии . Горький отдаст визит Уэллсу, и во всем мире наступит период необычайного расцвета, тот вожделенный золотой век человечества, о котором мечтали Демьян Бедный и другие мыслители нашей эпохи.
Что же касается Востока, то там вспыхнет не лишенная местного колорита, так называемая священная война, которая кончится вничью: то есть, попросту говоря, ни одной души на Востоке не останется и все пойдет по-хорошему.
-- Да,-- закончил оптимист, допив малагу и швырнув в бокал сигарный окурок,-- как хотите, а я верю в светлое и счастливое будущее!.. А вы?!
Пессимист сладострастно откашлялся, с невыразимым презрением посмотрел на розовую лысину собеседника и сказал:
-- Буду краток и начну с того, что месяца через два, не позже, вас повесят на Красной площади в Москве, куда вместо Алжира со всеми вашими соотечественниками вы будете высланы. Никакого впечатления ваша смерть в Европе не произведет. В России -- тоже.
Оптимиста передернуло, но он быстро примирился с собственной кончиной и процедил сквозь зубы: