Школа над морем
Перевод с украинского А. Чумаченко
Старый Кажан торопливо шел домой по каменистой узкой дорожке.
Дул пронзительный ветер, и за скалами глухо шумело море. Срывался снег. Он летел навстречу и, острый, как иголки, больно покалывал лицо. Кажан спешил. Его палка дробно стучала по камням.
Возле Слободки дорожка круто свернула и побежала вниз. Грохот моря стал еще слышнее. Под горою в рыбачьих хатах блеснули огни. Ветер сбивал Кажана с ног, но старик упорно шел вперёд, постукивая толстой палкой.
В Слободке Кажана не любили, а дети его просто боялись. Жил он один на даче; когда-то принадлежавшей пану. Капнисту, Говорили, что в свое время он был у этого пана домашним учителем и воспитывал его детей, а когда после революции Капнист убежал за границу, Кажан остался здесь, в его доме.
Кажаном - летучей мышью - его прозвали в Слободке. Как у летучей мыши, у него были большие уши и зоркие глаза под мохнатыми бровями. Кустики волос торчали из острого носа, из ушей, росли на длинных костлявых пальцах. Самые необыкновенные слухи ходили об этом старике. Говорили, что в темные ночи он вылазит на чердак и тогда оттуда несутся беспокойные крики сыча. Со всех концов Слободки отзываются на этот крик другие сычи и слетаются, будто на зов, к маленьким оконцам чердака. А бабка Лукерка рассказывала даже, как видела она Кажана поздней ночью на берегу моря, и как прятался он там от людей между камнями и морскими скалами, и как вышел из моря какой-то черный человек с бородою до самых колен, и как взял он Кажана за руку, и как исчезли они тут оба ну будто сквозь землю провалились!
Рыбаки смеялись над этими глупостями: чего, мол, не наговорят на человека! Он, правда, и чудак и нелюдим, но все же, наверное, не водит компании ни с сычами, ни с бородатыми дедами, которые вылазят по ночам прямо с морского дна.
Кажан не пошел Главной улицей Слободки:
Как будто скрываясь, он свернул в глухой переулок, за огороды, чтобы никто-никто не увидел его в этот поздний вечер. Должно быть, у Кажана были для этого особые причины.
Донченко Олесь
ГЛАВА ПЕРВАЯ. Про встречу Олега с Кажаном и про то, как Олег находит письмо
ГЛАВА ВТОРАЯ знакомит читателя с Василием Васильевичем и другими героями этой повести
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Об «арктическом капитане», который боится итти домой и узнает очень важную тайну
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Мать Галины Кукобы хочет уехать
ГЛАВА ПЯТАЯ Ивасик слышит ночью выстрелы в море
ГЛАВА ШЕСТАЯ Начинается разговором Кажана и Олега и кончается рассказом о нарушителе советской границы
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, повествующая о том, какое поражение терпит Сашко в борьбе с Олегом и как Галина получает снова «плохо»
ГЛАВА ВОСЬМАЯ Разговор с директором школы
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. О том, как закончились первые попытки Олега найти клад пана Капниста
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Отец и дочь
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Пограничники замечают подозрительный огонек на берегу
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Обладатель великой тайны
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ рассказывает о новых планах Олега Башмачного
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Научная статья Омелька Нагорного и стихи Сашка Чайки
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Белое привидение и три черные фигуры
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой решается вопрос, чей подарок оказался лучшим
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, в которой постепенно раскрывается правдивая история всего происшедшего на школьном чердаке
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ о «Рассвете» и «Широком пути» и об Олеге, который решает не отступать
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, в которой рассказывается, как крепнет дружба Сашка с Галиной и как Омелько Нагорный смотрит в подзорную трубу
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ, из которой читатель узнает, кто посещает ночью школьный чердак
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ, о том, как Галина писала Чайке записку и что из этого вышло
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. Поединок на морском берегу
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ, про бурю на море, про незнакомца, про исчезнувший браунинг
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Профессор межпланетной авиации находит на Марсе браунинг
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. Испытания
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. Олег Башмачный становится завхозом
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. О том, как в самом конце героической войны «красных» и «синих» появляется шапка-невидимка
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. Шпион на Медвежьей горе
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ, целиком посвященная Ивасю