Две правды

В вагоне первого класса сидели друг против друга и спорили два человека.
Один -- вида петербургского. До последней степени корректный. Вещи уложены в щёгольские чемоданы заграничной складки. Выражение лица такое, какое бывает у каждого петербуржца, когда ему приходится говорить с русским человеком, т. е. строгое.
Другой собеседник был вида московского или провинциального. Всё у него было в беспорядке. Вещи в каких-то узелках. И когда кондуктор спрашивал: Господин, ваш билет! -- господин приходил в величайшее замешательство:
-- Батюшки, куда ж я задевал.
Шарил во всех карманах, смотрел в шляпе и один раз даже стыдливо приподнял панталону и поискал билет в голенище.
-- Дело юридическое, -- и я смотрю с точки зрения юридической! -- строго сказал господин петербургской складки.
-- Дело житейское, -- и я смотрю с точки зрения житейской! -- добродушно ответил ему господин складки провинциальной.
Говорили они о том, о чём говорили тогда всюду и везде, -- о Золотовой, о знаменитом происшествии в станице Тихорецкой .
Об этом был разговор между всеми пассажирами.
Все находили, конечно, в один голос:
-- Слава Богу, что кошмар, который висел над русским обществом более месяца, оказался вздором. Разъяснение рассеяло его совершенно. Дело оказалось самым обыкновенным.
Как вдруг господин с узелочками предобродушно заметил: