Гамлет

Этому остроумному фельетону Дорошевича следует предпослать несколько пояснительных слов. Когда Московский Художественный театр пригласил Гордона Крэга для постановки Гамлета , дело долго не ладилось вследствие того, что Гордону Крэгу и руководителям Художественного театра не удавалось сговориться о принципах постановки, и К. С. Станиславскому подход Крэга казался слишком своеобразным и странным. О прениях появлялись газетные заметки по обыкновению, очень пёстрые, противоречивые, а иногда и вздорные, в итоге, постановка Крэга -- в высшей степени тонкая и оригинальная -- не была понята ни публикой ни, как можно думать, руководителями театра.
Мистер Крэг сидел верхом на стуле, смотрел куда-то в одну точку и говорил, словно ронял крупный жемчуг на серебряное блюдо:
-- Что такое Гамлет ? Достаточно только прочитать заглавие: Гамлет ! Не Гамлет и Офелия , не Гамлет и король . А просто: Трагедия о Гамлете, принце датском . Гамлет -- это Гамлет!
-- Мне это понятно! -- сказал г. Немирович-Данченко.
-- Всё остальное неважно. Вздор. Больше! Всех остальных даже не существует!
-- Да и зачем бы им было и существовать! -- пожал плечами г. Немирович-Данченко.
-- Да, но всё-таки в афише... -- попробовал было заметить г. Вишневский.
-- Ах, оставьте вы, пожалуйста, голубчик, с вашей афишей! Афишу можно заказать какую угодно.
-- Слушайте! Слушайте! -- захлебнулся г. Станиславский.
-- Гамлет страдает. Гамлет болен душой! -- продолжал г. Крэг, смотря куда-то в одну точку и говоря как лунатик. -- Офелия, королева, король, Полоний -- может быть, они вовсе не таковы. Может быть, их вовсе нет. Может быть, они такие же тени, как тень отца.
-- Натурально, тени! -- пожал плечами г. Немирович-Данченко.
-- Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Всё остальное так, тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! Одни контуры. Может быть, и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.