О. Иоанн Кронштадтский

Иеромонах Захария краснел, как девица, и бормотал:
-- Что вы! Что вы, Владимир Николаевич! Полноте-с!
И спешил уйти, как он уходил от похвал и неприличных анекдотов. О. Захарию все любовно звали:
-- Батей.
Его любили все, -- да его и нельзя было не любить.
С первой встречи, с первого же взгляда он просился к вам в душу и входил в нее.
Даже сейчас, после многих, многих лет, -- когда я думаю о нем, -- что-то светлое проносится по душе.
Он был кроток, как голубь.
Светлые, бесцветные волосы. Серые робкие глаза.
Это была сама деликатность.
Его мысль была занята одним:
-- Как бы кого не потревожить?