Отцы и дети

У меня есть сын. Единственный.
Ему 21 год. Он студент и живет в комнате, которую, по старой привычке, зовут детской . Жена так и говорит горничной:
-- Маша, пойдите в детскую и позовите Ивана Петровича пить чай.
Иван Петрович и детская ! Люблю ли я сына? Больше всего на свете.
Для него я работаю. Состояние, которое я нажил трудом, отказывая себе во многом, -- для него.
-- Все ему достанется! -- говорим мы друг другу с женой.
И эта мысль наполняет меня теплым и счастливым чувством.
Если б с ним случилось несчастье, -- это бы меня убило.
И вот, когда я начал думать о своих отношениях к сыну, -- оказалась преудивительная вещь.
Оказывается, что с этим существом, самым близким, самым дорогим мне в жизни, я говорю меньше, чем с людьми, которые мне совершенно безразличны, совсем неинтересны, даже противны!
С любым из моих сослуживцев я говорю в течение дня гораздо больше! С каким-нибудь Сидором Сидорычем, идиотом из идиотов, я разговариваю куда больше, чем с моим сыном!
И Сидора Сидорыча я знаю гораздо больше, чем моего собственного сына!