Посетитель

Человек, который зашел ко мне был средних лет, прилично одетый, с благообразным и добрым лицом. Но когда он вспоминал, на его лице были муки и боль, словно он до сих пор чувствовал то, что происходило когда-то давно. Его дергало.
-- Я к вам зашел по курьезному делу! -- с натянутой улыбкой и, видимо, чувствуя неловкость, начал он. -- Очень... очень курьезно. Был у меня, знаете, сослуживец. Лет шестидесяти. Так тот, как бывало напьется пьян, так начинает плакать, что гимназии не кончил! Вот так и я-с... Я пришел вам пожаловаться, что меня за невзнос платы за право учения исключили.
-- Вас?!
-- Меня-с. 23 года тому назад. Правда, забав-но-с? Нашел, когда вспомнить! А только я этого дня никогда не забывал-с. И умирать буду -- не забуду. Все дни забуду, а этого дня не забуду. Когда мне объявили, что все мои ходатайства об освобождении от платы оставлены без последствий и за невзнос правоучения я подлежу увольнению, я сказал: Честь имею кланяться , честь-честью поклонился и даже улыбнулся. Потому что страдал очень. Кто страдает, тот и улыбается. На днях я в газетах читал, что какого-то злодея , -- у нас как судом приговорили, хоть бы по ошибке, так и злодей , уважение-с к юстиции-с! -- как какого-то злодея приговорили к 20 годам каторги, и как злодей выслушал приговор цинично, спокойно, даже улыбаясь . Какой ужас! Да ведь потому, судари вы мои, и улыбается человек, что уж очень он страдает. Страдание, -- это как дыра в панталонах. Есть у вас в панталонах дырочка, незаметная дырочка, а вам кажется, что что весь мир ее видит. И закрываете вы ее, и закрываете!
Страдание у вас страшное на душе, и кажется вам, что весь мир его видит, закрываете вы его улыбкой, чтоб любопытные не смотрели. И делает человек вид: Мне, мол, это ничего! Как с гуся вода! Видите, видите, я даже улыбаюсь! Выходил я и говорил себе: Вот и отлично! Вот и отлично! И стены заведения были мне отвратительны, казались стенами лупанара. Дотронуться до них пальцем, краем пальто противно было. Профессора, люди науки , за которыми мы бегали, которыми мы вдохновлялись, бодрящее общество товарищей, -- все это, как семга в Ревизоре : для тех, которые почище-с . Наука, как продажная тварь, принадлежит только тому, у кого есть деньги. Какое ей дело до ваших чувств ! По любви она не отдается. Продажная тварь, она принадлежит всякому мерзавцу, который может ей заплатить. Всякому сыну лавочника и самому в душе лавочнику, который является сюда, чтоб лучше вооружиться ею на жизнь для волчьих подвигов, -- она раскрывает свои объятия: Пожалуй, голубчик! Каждому мерзавцу, который от младых ногтей думает: