И. Ар-ев. Из воспоминаний о Федоре Михайловиче Достоевском

С.-Пб., АНДРЕЕВ И СЫНОВЬЯ 1993
И. АР-ЕВ
Хотя автора этих воспоминаний пока установить не удалось, они важны для нас прежде всего тем фактом, что, посещая кружок петрашевцев и став революционером и атеистом, Достоевский продолжает читать Евангелие.
Есть люди на сем свете, которых призвание -- страдать, страдать и страдать. К числу этих людей всецело принадлежал Достоевский, скончавшийся 28 текущего января. Он был беден и несчастлив в юности и остался бедным и несчастным в старости. Громадный талант, натура страстная, поэтическая, выдвинули его из общей колеи, но с этим вместе и погубили его во цвете лет.
Я познакомился с ним в Петербурге в 1848 году, когда оставил навсегда Москву. Зять его П. А. Карепин1 просил меня, при отъезде, передать Федору Михайловичу 50 р., а с этим вместе ближе сойтись с ним и принимать его как доброго знакомого. Я исполнил желание Карепина, и Федор Михайлович чуть не ежедневно ходил ко мне обедать. Жил я в это время в Коломне, в доме церкви Св. Станислава. Однажды приезжает ко мне Иван Петрович Липранди2, производивший следствие по делу Петрашевского, и советует мне оставить квартиру в сказанном доме, потому что в нем живут, как он выразился, разные революционеры, и, следовательно, я могу тоже быть привлечен к следствию. Я отвечал ему на это, что не понимаю, за что привлекать меня по делу, которого я вовсе не знаю,, а следовательно, в нем участвовать не могу.-- Все-таки советую выехать -- спокойнее .
Сначала это меня обеспокоило, а потом я забыл совет Липранди и остался жить в той же квартире.
В одно из обычных посещений Достоевского он увидел у меня французское издание Евангелия, подаренное мне известным филантропом, доктором Гаазом3. Достоевский попросил у меня эту книгу на несколько дней. Я исполнил его желание.
В конце года я уехал в Москву и по возвращении поселился в Графском переулке, в доме Зиновьева. Следствие о Петрашевском было кончено, и я узнал, что Достоевский приговорен к повешению 4. В день исполнения приговора он был помилован -- ему была дарована жизнь; но каторга оказалась все-таки его уделом.