Письма М. А. Поливановой

Мария Александровна Поливанова (урожд. Наумова; 1840--1921) -- жена Л. И. Поливанова, известного педагога, филолога, основателя и директора классической мужской гимназии ( поливановской ), председателя Комиссии по открытию памятника Пушкину в Москве, одного из непосредственных распорядителей Пушкинских торжеств, в организации которых близкое участие принимала и Поливанова, помогая мужу.
Знакомство Достоевского с Поливановым и его женой состоялось в Москве 30 мая 1880 г. (см.: 301, 160--161, 171--172, 346, 436; Летопись... Т. 3. С. 420). 9 июня 1880 г., вечером в девятом часу, Поливанова в восторженном состоянии от Пушкинской речи Достоевского посетила его в Лоскутной гостинице. Дневниковая запись, сделанная ею (вероятно, сразу же после посещения) для себя, с целью сохранить во всех подробностях пережитые высокие впечатления , позже была опубликована ее сыном И. Л. Поливановым и сопровождена его комментариями (Поливанова М. А. (Запись о посещении Ф. М. Достоевского (9 июня 1880 г.)) // Голос минувшего. 1923. No 3. С. 29--38; то же: Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. С. 433--438, 569--571). Формальным поводом к визиту стало желание Поливановой как жены председателя Комиссии Общества любителей российской словесности просить писателя текст его речи, чтобы списать ее для себя (Поливанова М. А. (Запись о посещении...). С. 34). Дерзновение прийти к Достоевскому в последний вечер его пребывания в Москве объясняется ее сыном: Она была посвящена и во все мелочи этой сложной организации (Пушкинских празднеств. -- С. И.), и во все, что в этом событии крупного общественного значения имело характер первенствующий. Речь Достоевского, и до того бывшего властителем ее духовных интересов, конечно, была в этом празднике для ее впечатлительной и глубокой натуры наибольшим душевным событием, {Происходила из семьи немецкого пастора (примеч. И. Л. Поливанова. -- Там же).} -- отсюда и то дерзновение , которое привело ее к Достоевскому (Там же. С. 33--34). Сама Поливанова так объясняла этот поступок: после потрясающих великих минут настало бездействие, воцарилась тишина, и только дрожали еще струны души, в которые ударились мощные волны чудной речи Достоевского <...> Меня тянуло взглянуть еще раз на него, услыхать его голос, внимать его словам (Там же. С. 29). {Текст Речи от него она не могла получить, но из Московских ведомостей списала ее в свою тетрадь -- Album, в которую вписывала наиболее важные документы протекавшей общественной жизни (Примеч. И. Л. Поливанова. -- Там же. С. 37--38).} Беседа Достоевского с Поливановой (позже к ним присоединился С. А. Юрьев) продолжалась около трех часов, и дневниковая запись, вероятно, довольно близко передает ее содержание; во всяком случае факты, приведенные здесь, не противоречат известным сведениям о Достоевском (причины, побудившие писателя отдать Речь в Московские ведомости , а не в Русскую мысль , для которой она предназначалась; его намерение издать Речь отдельным выпуском Дневника ; примирение двух стариков и т. д.). Завязавшийся разговор о Пиковой даме Пушкина и предложение Достоевского перечитать повесть и написать ему о своих впечатлениях явились поводом к переписке, основной темой которой стала семейная драма Поливановой -- супружеская измена мужа, сложные чувства, переживаемые ею, и нечаянная роль самого Достоевского, его Речи в разрешении этой деликатной ситуации (по мнению Волгина, ставшей первой бытовой проверкой глобального призыва Смирись, гордый человек! , см.: Волгин И. Л. Последний год Достоевского. С. 380; его же подробный комментарий воспоминаний Поливановой и нелитературной семейной истории см. в отдельной главе Боковой сюжет : Там же. С. 373--383). После смерти Достоевского Поливанова обратилась к А. Г. Достоевской с сочувственным письмом (РГБ, ф. 93.II.7.106; частично опубл.: Лит. наследство. Т. 86. С. 538). Известны два письма Достоевского к Поливановой (1880) и шесть ее к нему (1880; РГАЛИ, ф. 2191, ед. хр. 1). Письма публикуются по копиям А. Г. Достоевской (РГБ, ф. 93.II.7.105; все подписи корреспондентки вымараны, за исключением начальных букв. По убедительной гипотезе Волгина, Анна Григорьевна вернула подлинники по просьбе Поливановой, сняв, однако, копии и вымарав в них подписи: Волгин И. Л. Последний год Достоевского. С. 383).