Рукою Достоевского

(Публикация Т. И. Орнатской)
Ниже печатаются дошедшие до нас инскрипты Достоевского. Их число невелико: 21 надпись на книгах и 14 -- на фотографиях. Разумеется, это лишь незначительная часть существовавших изначально инскриптов. У них оказалась судьба, общая с судьбой маргиналий писателя, утраченных почти полностью {Сохранился лишь экземпляр Евангелия, подаренного Достоевскому в Сибири женами ссыльных декабристов (ГБЛ, ф. 93Х5в.1; см.: 9, 396).}.
Об отдельных инскриптах сохранились сведения (так, известно, что надписанный экземпляр Униженных и оскорбленных получил в 1861--1862 гг. литератор В. Я. Смирнов (см.: Гроссман Л. П. Жизнь и труды Ф. М. Достоевского. М.; Л., 1935, с. 107); что надписанный экземпляр Идиота был у корректора Гражданина В. В. Тимофеевой (О. Починковской); что с 1873 г. почти все выходившие в свет издания писатель дарил метранпажу М. Л. Александрову (см.: Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. M., 1964, т. 2, с. 172, 224, 251, 252); что в 1877 г. московский корреспондент писателя Юрий Виппер получил от него испрашиваемую в письме книгу Записки из Мертвого дома с дорогой для него надписью (ГБЛ, ф. 93, II.2.37); что цензор И. Л. Ратынский в 1880 г. получил от писателя экземпляр Братьев Карамазовых с автографической надписью (ГБЛ, ф. 93.III.8.16); что такой же экземпляр получил издатель Русской мысли В. М. Лавров (ГБЛ, ф. 93.II.6.1); некоторые пропали, очевидно, безвозвратно, некоторые могут еще отыскаться.
Данная публикация является первой попыткой собрать вместе все сохранившиеся инскрипты (они в свое время публиковались или воспроизводились в изданиях: Описание рукописей Ф. М. Достоевского. М., 1957; Литературное наследство, 1971, т. 83; 1973, т. 86; в журналах, газетах и сборниках).
Почти все надписи посвящены близким Достоевскому лицам и, может быть, именно потому предельно просты и лаконичны. Правда, зачастую простота эта лишь кажущаяся. В этом смысле очень убедителен случай, рассказанный В. Б. Тимофеевой, получившей в подарок от писателя роман Идиот . Не помню в точности, -- пишет мемуаристка, -- что именно он мне тогда написал <...> но помню, что надпись эта неприятно поразила меня своею шаблонностою. От такого человека, как Достоевский, невольно ждалось всегда чего-то особенного, необыкновенного, не похожего на других <...> я вместе с благодарностью откровенно высказала ему мои впечатления от его подарка.