Славянофилы, черногорцы и западники, самая последняя перепалка

Да, опять перепалка. Случился такой пункт, на который вдруг наткнулись вместе наши славянофилы и западники, взятые в самом чистом их состоянии (увы! они еще существуют в чистом состоянии, даже в самом чистейшем, с порывами самой фанатической исключительности), наткнулись -- и поневоле должны были обоюдно высказаться, выложить всё свое, -- ну тут уж, разумеется, случилась и перепалка. Это новое столкновение мы спешим занести в нашу хронику: оно не без интереса.
Пункт, на котором столкнулись враги, называется черногорцы. Известно, что в этом году, и еще очень недавно, славяне, в том числе черногорцы, вели большой бой с султаном. Даже и теперь дело не кончено. Черногорцы действовали изо всех сил: дрались как отчаянные, били султаново войско; ну и их били. Мало того: их жгли, грабили, бесчестили, насиловали -- одним словом, поступали с ними по-турецки. Тут, как и всегда бывает у славян, в самую решительную минуту случился у черногорцев раздор. Конец концов -- им теперь очень худо. Всё разбито, пожжено и разорено. Конечно им надо было помочь. Делом нельзя, так хоть деньгами; иногда деньги почти то же, что дело. А так как денег у нас никогда ни на что не соберешь, то, разумеется, пришлось помогать хоть крохами. Ну вот в этом-то честь и слава тем, которые первые открыли подписку, не испугавшись этих крох и не погнушавшись крохами. Крохи все-таки лучше, чем ничего. А если мы все будем белоручничать, ждать прямо мильонов с неба, чтоб не стыдно было, дескать, нам, таким важным людям, копеечным делом заниматься, -- то ведь мы при этом расчете никогда и рубля не увидим. Не брезгая же начнем с крох, а дойдем п до мильонов, хоть и не теперь, так впоследствии. Первый шаг есть всегда самое первое и самое главное дело. Только бы познакомить с этим общество, приучить, в обычай ввести, интерес возбудить...
Но вот тут-то и случилась беда. Честь первого начинания принадлежит газете Современное слово , и тем большая честь, что Современное слово , судя по всему, есть орган чистейшего западничества, а если уж придраться к некоторым фактам, так даже фанатического западничества. Даже вдруг появившийся после трехмесячного перерыва День удивился подвигу Современного слова : он и не ожидал, что те в состоянии объявить подписку на черногорцев! Известно, что День вдруг прервался летом на своем 34 номере. Мы все, то есть, мы думаем, вся литература, искренно сожалели об этом, во-первых, по принципу, а во-вторых, и Дня было жалко: хорошее было издание, издавалось людьми, преданными делу, бескорыстными и прямо, откровенно, ясно излагающими свои убеждения. А ясно излагать -- значит в высшей степени не сомневаться в своих убеждениях. Нам хоть и случалось задевать День в нашем журнале, но мы всегда верили и в искренность и в добросовестность издателей Дня и в этом расходимся с Современным словом , которое печатно созналось, что до известного факта не совсем верило искренности и добросовестности редакции Дня в ее убеждениях. Такую редакцию, как редакция Дня , нельзя заподозрить в неискренности. Мы уважаем ее, хотя и до сих пор не можем, например, без смеху припомнить хоть бы о предложении Дня о возможности обер-прокурора св<ятейшего> синода из евреев. (Мы думаем, читатели помнят об этом фантастическом обер-прокуроре из евреев. Вопрос шел об уравнении прав евреев и русских в России. Если будет равенство прав, то тогда, пожалуй, иной еврей дослужится до обер-прокурора синода. Ну что тогда с нами будет! -- воскликнул День и вывел из возможности этого обер-прокурора, что невозможно давать известных прав евреям!) Но ведь такие встречи нашего журнала с Днем вовсе не могут поколебать нашего личного к нему уважения. Итак, к делу. Только что вышел обновленный День , в первом же 35 номере его раздался жестокий залп в Современное слово , по поводу подписки на черногорцев. Правда, Современное слово задело славянофилов еще прежде того, при первом объявлении подписки. Но нам кажется, что тут со стороны Дня , кроме обиды, случилась маленькая ревность к Современному слову : Зачем, дескать, ты начал первый подписку, а не мы, славянофилы, настоящие друзья славян? Мы их открыли, мы их изобрели, мы даже всем надоели славянами, следственно, честь нам и слава! Кроме этой личной ревности, непременно была и другая, более благородная ревность, то есть ревность убеждений: Как! неомовенными, нечистыми западными руками, да еще прикасаться к такому делу! и т. д., и т. д. Не похвалить-то поступка День не мог: дело все-таки было очень хорошее, да и черногорцы что-нибудь получат; но ведь что досадно, -- ведь не так на дело то смотрит Современное слово ! Без благоговения, без уважения к высоким предметам, да туда же соваться в калашный ряд! Помогают черногорцам, а между тем вовсе не потому, что они черногорцы, православные славяне, родные наши братья, плоть от плоти и кровь от крови нашей, которым предстоит со временем слиться с землей русской, а потому только помогают, что они народ угнетенный, независимость свою поддерживают, за свободу сражаются, за принцип национальности. И вышло наконец то, что оба противника сошлись по чувству на одном и том же хорошем деле, и, сойдясь, оба тотчас же рассердились друг на друга за это же хорошее дело, чуть не застыдились даже его. По крайней мере известные оговорки и оправдания в иных случаях и в иных поступках значат, по-нашему, почти что стыдиться этих поступков. И вышла прекомическая картина. Мы не можем не представить ее в лицах: стоит с одной стороны День , с другой -- Современное слово , а посредине стоят черногорцы; День и Современное слово очень сердитые, так что черногорцы даже побаиваются.