В. А. Савостьянова. Воспоминания о встречах со своим дядей Ф. М. Достоевским
В. А. САВОСТЬЯНОВА (ДОСТОЕВСКАЯ)
Воспоминания принадлежат перу дочери младшего брата писателя Андрея Михайловича Достоевского Варвары Андреевны Савостьяновой (Достоевской) (1858--1935). Они написаны в 1927--1930 гг. См. о ней в кн. А. М. Достоевского Воспоминания . Л., 1930 и в кн. М. В. Волоцкого Хроника рода Достоевского . М., 1933. 10 марта 1876 г. Достоевский писал Андрею Михайловичу: Тебе одному, кажется, досталось с честью вести род наш: твое семейство примерное и образованное, а на детей твоих смотришь с отрадным чувством .
ВОСПОМИНАНИЯ О ВСТРЕЧАХ СО СВОИМ ДЯДЕЙ Ф. М. ДОСТОЕВСКИМ
Мое первое знакомство с Федором Михайловичем началось в 1875 году -- феврале или марте1, они жили на Лиговке, около Греческой церкви. Я видела только его, а Анну Григорьевну и старших детей не видала, они были больны какой-то детской болезнью, кажется, скарлатиной. Папа подвел меня к дяде; он был очень мил, разговорчив, прежде всего сделал мне род экзамена, принес французскую книгу и дал прочесть несколько строк. Признаюсь, это меня немного удивило -- что мне, гимназистке, кончившей курс с золотой медалью, делали смотр и еще не на каких-либо других предметах, а именно из французского языка. Но потом, вспоминая этот визит, я поняла, что в этом экзамене он хотел уяснить себе степень моей образованности и культуры. Папа, видимо, гордился своей дочкой, а дядя остался очень доволен. Потом они вдвоем долго разговаривали о своей жизни и говорили сердечно и душевно, а мне отрадно было слушать их, так как я чувствовала, что они были высококультурны. Дядя говорил: Ты счастлив, брат. А мне уже не придется дожить до взрослых детей . В это время в комнату вошел младший сын его, Леша, мне он показался довольно высоким мальчиком, в тулупчике и шапке он отправлялся на прогулку и по обыкновению подошел к своему папе, прося у него пятачок на сласти. Дядя с любовью дал ему деньги, прибавляя: Ах, Леша, Леша, ты меня совсем разоришь . У мальчика была большая шишка на лбу, и это его портило. Кажется, с этой шишкой он и родился, не она ли была причиной его смерти?2 Еще многое они говорили дружно, по-братски, и мне, сидя с ними, так было отрадно слышать их родственную беседу -- это чувствовалось особенно потому, что они были наедине и изливали свою душу, особенно дядя, в своих мечтах, переживаниях; эта-то задушевность и трогала так, особенно меня, -- я в первый раз была при свидании двух братьев, которых соединяла и любовь, и единодушие, уважение, которые высказывал мой папа к своему любимому и старшему брату. И всегда он к нему относился так любовно и с уважением; всегда восторгался его романами, читал их, ходя по комнатам (у нас не было закрытых дверей), и вот из гостиной в залу, к окнам и опять к своему столу мирно ходил папа и читал; а когда подросток Саша3, будучи гимназистом, кончающим курс и особенно заряженный отрицанием и либерализмом, стал было спорить с папой о достоинствах нового романа, кажется, это были Бесы -- Боже мой, как волновался и горячился папа! Как яростно он защищал своего брата от нападок молодежи, и, видимо, долго он помнил этот разговор и горько ему то, что его сын так непочтительно и грубо отзывался об авторе; брат Саша откуда-то взял, да вряд ли он и сам прочел весь роман, что автор был поклонником (он выразился хуже -- рабом ) Каткова.