Дочка

Неподалеку отъ Измайловскаго-Моста, по набережной Фонтанки, въ одинъ знойный іюльскій день, часу въ четвертомъ пополудни, шелъ господинъ уже далеко-немолодой, да и несовсѣмъ-старый, а тѣхъ почтенныхъ лѣтъ, о которыхъ старички, дышащіе на ладанъ, имѣютъ обыкновеніе говорить: что это за лѣта? когда мы были въ такихъ лѣтахъ и пр., а молодые люди съ самодовольной улыбкой отзываются: да вамъ хоть бы жениться такъ въ ту жь пору, Петръ Ивановичъ, или Иванъ Петровичъ . Впрочемъ, господинъ, о которомъ идетъ рѣчь, мало заботился о лѣтахъ своихъ въ эту минуту, а бодро шелъ по раскаленнымъ плитамъ тротуара, волоча за собою спавшую съ одного плеча камлотовую шинель и постукивая съ нѣкоторою удалью о камень мѣднымъ наконечникомъ синяго каленкороваго зонта. Роста онъ былъ средняго, не толстъ, но вовсе не тонокъ, а такъ мужчина, что-называется, плотный. Изъ-подъ высокаго пуховаго картуза его съ длиннѣйшимъ козырькомъ курчавились короткіе, но вымокшіе отъ поту волосы. Не смотря на то, что господинъ въ камлотовой шинели то-и-дѣло обтиралъ лицо свое платкомъ и не переставалъ имъ обмахиваться, потъ ручьями катился по его почтенному лицу и, накопляясь въ ложбинкахъ рѣдкихъ, но довольно крупныхъ морщинъ, придавалъ ему видъ усталости и утомленія. Но бойкіе глаза, нѣсколько прищуренные болѣе по привычкѣ, нежели отъ солнца, блистали такою веселостью, такимъ задушевнымъ оптимизмомъ, что входили въ открытую вражду съ подмѣченнымъ нами выраженіемъ усталости. Господинъ въ камлотѣ шелъ не спѣша. Даже можно было подумать, смотря со стороны, какъ онъ частенько останавливался, приставлялъ зонтъ къ чугуннымъ периламъ набережной, вынималъ изъ кармана табакерку и, преспокойно нюхая табакъ, смотрѣлъ на высокіе, каменные домы -- можно было подумать, говорю я, что господинъ не шелъ, а такъ-себѣ прохлажался въ своей камлотовой шинели, еслибъ солнце не такъ пекло, что прохлаждаться могли развѣ только однѣ мухи, а ужь никакъ не существа, называемыя, въ отличіе отъ прочихъ животныхъ, смертными. Домы, на которые заглядывался прохлаждавшійся господинъ въ камлотѣ, были трех-этажные, четырех-этажные, желтые, бѣлые, а иногда и первобытнаго цвѣта, т. е. невыштукатуреные, а просто красно-кирпичные -- вообще все домы капитальные. Окна ихъ были во многихъ мѣстахъ, особенно въ мѣстахъ ближайшихъ къ крышѣ, испещрены бѣлыми ярлычками, наклѣенными на нихъ вѣроятно не для красы, потому-что при этомъ не соблюдалось ни какой симметріи. По-видимому, эти-то ярлычки и привлекали вниманіе почтеннаго пѣшехода. Потогонное солнце нисколько не мѣшало ему останавливаться предъ каждымъ изъ такихъ домовъ; прищуря глаза и закинувъ назадъ голову, онъ съ какою-то насмѣшливою строгостью поглядывалъ на верхи домовъ и, казалось, мысленно взвѣшивалъ ихъ удобства и неудобства. Видно было, что онъ выбиралъ, потому-что миновалъ уже нѣсколько домовъ, осмотрѣнныхъ имъ съ большою тщательностью. Разъ только замѣтилъ онъ, что, кромѣ домовъ, его безпокоитъ нѣчто постороннее, и какъ-будто инстинктивно взглянулъ на раскаленное небо, чистое и безоблачное въ серединѣ, но пѣнившееся легкими облаками вдали по окраинамъ. А гроза-то будетъ , сказалъ онъ про себя, подобравъ съ выраженіемъ самодовольнаго лукавства губы, такъ-что онѣ сдѣлались вполовину тоньше обыкновеннаго: двумя часами ошибся, а будетъ , и, понюхавъ кстати табаку, онъ снова началъ постукивать о плиты своимъ зонтомъ, да поглядывать на домы, выстроившіеся въ рядъ вдоль Фонтанки. Выбравъ наконецъ одинъ изъ нихъ, онъ перешелъ улицу, вошелъ въ пролетные ворота, бросилъ пытливый взглядъ на дворъ, дернулъ за ручку колокольчика и, нисколько не изъявляя нетерпѣнія, сталъ ждать что будетъ.