Исчезновение чемпиона

Москва, Моховая, д. Бенкендорфъ, книжный магазинъ Д. П. Ефимова.
1907 г.
Мы съ Шерлокомъ Гольмсомъ частенько получали странныя телеграммы. Но ни одна депеша не могла сравниться по своей изумительности съ той, которую мы получили около восьми лѣтъ тому назадъ. Случилось это въ одно туманное февральское утро. Шерлокъ Гольмсъ былъ очень удивленъ, прочтя нижеслѣдующее:
Пожалуйста, подождите меня. Ужасное несчастіе. Не хватаетъ трехъ четвертей въ правомъ флангѣ. Необходимо на завтра.
Овертонъ .
-- Опущено на Страндѣ въ ящикъ и отправлено въ 10 часовъ 30 минутъ,-- проговорилъ Гольмсъ, разсматривая конвертъ.-- Мистеръ Овертонъ, очевидно, былъ возбужденъ, когда писалъ это посланіе, которое вышло вслѣдствіе этого безсвязнымъ. Ну, да ничего; пока я прочту Times , онъ подъѣдетъ,-- и тогда мы все узнаемъ. У насъ теперь такое затишье, что самое даже незначительное дѣло принесетъ намъ удовольствіе.
И дѣйствительно: дѣлъ у насъ въ это время никакихъ не было, а я, признаться сказать, побаивался этихъ періодовъ бездѣйствія. Я зналъ по опыту, что мозгъ моего пріятеля пріученъ къ ненормальной дѣятельности и что его опасно оставлять безъ рабочаго матеріала. Мнѣ удалось за эти годы отучить Гольмса отъ его привычки къ морфію, привычки, которая угрожала погубить его блестящую карьеру, но я зналъ въ то время, что врагъ не убитъ, а только спитъ. Иногда, въ минуты бездѣйствія, Гольмсъ дѣлался какъ-то особенно унылымъ и вялымъ, лобъ его хмурился, глаза принимали ничего незначащее выраженіе, и мнѣ тогда становилось совершенно ясно, что бездѣйствіе для него мучительно.
Вотъ почему меня порадовало появленіе этого Овертона. Какъ ни загадочна была его телеграмма, но я надѣялся, что дѣло, съ которымъ онъ должень явиться къ намъ, развлечетъ Гольмса. Покой для него былъ опаснѣе самыхъ опасныхъ приключеній.
Какъ мы и ожидали, гость нашъ явился очень скоро. Сперва намъ подали карточку, на которой значилось: Кириллъ Овертонъ, студентъ Кембриджскаго университета. Коллегія Св. Троицы. Вслѣдъ за карточкой въ комнату ввалился и самъ ея владѣлецъ громаднѣйшій молодой человѣкъ, кость и мускулы котораго вѣсили по крайней мѣрѣ 16 тоннъ. Протиснувши сквозь дверь свои широкія плечи, онъ остановился и сталъ оглядываться. Его добродушное лицо было полно тревоги.