Норвудский архитектор

Первое издание перевода: А. К. Дойль. Приключения Шерлока Холмса. -- С.-Пб., 1904.
-- С точки зрения криминалиста, -- сказал однажды Шерлок Холмс, -- Лондон сделался со дня смерти блаженной памяти профессора Мориарти самым неинтересным городом.
-- Не думаю, чтобы ваше мнение разделяло много почтенных граждан, -- возразил я.
-- Ну, конечно, я не буду эгоистом, -- отвечал он, рассмеявшись и отодвинув свой стул от стола, за которым мы только что позавтракали. -- Обыкновенный обыватель во всяком случае в выигрыше, но зато жаль беднягу специалиста, который остается без занятий и без заработков. Прежде бывало газеты каждое утро приносили ему приятные надежды. Часто это был лишь слабый след, Уотсон, самый тонкий намек, и все-таки он обозначал, что для сыщика есть еще работа, подобно тому, как ничтожное колебание на краю паутины обращает внимание стерегущего в центре ее паука на близость добычи. Мелкие кражи, незначительные нападения, пустячные оскорбления -- все эти преступления человек, держащий нити в руках, мог связать и свести к одной первопричине. Для изучения тонкостей преступного мира ни один город не давал столь обильного материала, как в свое время Лондон. А теперь... -- он пожал плечами, огорченный положением вещей, для установления которого он сам столько поработал.
Этот разговор происходил через несколько месяцев после возвращения Холмса из путешествия, когда я по его совету продал свою практику и снова поселился в нашем старом доме на Бейкер-стрит. Молодой врач, по фамилии Вернер, перенял мою незначительную клиентуру, заплатив такую сумму, какую у меня хватило смелости запросить. Это странное обстоятельство выяснилось только спустя несколько лет, когда я узнал, что Вернер дальний родственник Холмса, выступившего посредником в этом деле.
Однако это время вовсе не было таким бессодержательным, как он сказал. Судя по моим заметкам, в тот период случилось дело президента Мурилльо и ужасное происшествие на голландском пароходе Фрисландия , когда мы оба чуть было не погибли. Но холодная гордая натура Холмса была против каких бы то ни было громких похвал и поэтому он убедительно просил меня не предавать гласности эти дела. Это препятствие, как я уже упомянул в одном из прежних рассказов, лишь теперь устранено.