Бал в посольстве, где не говорится ни о бале, ни о посольстве

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія Дома Призр. Малол. Бѣдныхъ. Лиговская ул., 26.
1901.
-- Я вовсе и не говорю тебѣ, чтобы это было не хорошо, - продолжала моя тетушка, дотрагиваясь до каминной рѣшетки кончикомъ своего маленькаго башмачка. - Правда, это оживляетъ глаза, придаетъ имъ особенную прелесть, я откровенно сознаюсь въ этомъ. Немножко напудриться, положить крошечку румянъ, провести, даже, эти голубоватые оттѣнки, которые женщины, не знаю какъ-то, дѣлаютъ -- около глазъ... Ахъ, какія есть женщины -- кокетки! Замѣтилъ ты прошедшій четвергъ, на балѣ у m-me Сьеракъ, глаза графини Анны? Откровенно говоря, вѣдь это непозволительно.
-- Ахъ, тетушка, эти глазки мнѣ очень нравились, они были такіе бархатные, съ поволокой...
-- Я и не говорю, чтобы они были не хороши.
-- Какой удивительный блескъ, какое восхитительное выраженіе томности!
-- Да, все это правда; но все-таки вѣдь это безстыдно, хотя иногда и очень красиво. Я встрѣчала на гуляньяхъ въ лѣсу этихъ, какъ вы называете, прелестныхъ женщинъ съ румянами, сурмилами и синькой... Вѣдь онѣ употребляютъ, кажется, синьку?
-- Да, тетушка, польскую...-- Это для жилокъ.
-- Какъ, такъ онѣ выводятъ и жилки? - спросила меня тетушка съ любопытствомъ. - Да вѣдь это позоръ, честное слово! Ну что-же и ты свѣдущъ въ этомъ дѣлѣ?
-- Я очень часто игралъ на благородныхъ спектакляхъ! У меня, даже, есть цѣлая коллекція этихъ баночекъ, терочекъ, растушовочекъ и проч. и проч.
-- У тебя все это есть? Ахъ ты негодный!... Скажи, пожалуйста, ты ѣдешь завтра на балъ въ посольство?