Александр Петрович Степанов, автор "Постоялаго двора"

Благодаря обязательной предупредительности наслѣдниковъ А. П. Степанова, мы получили возможность еще разъ пробѣжать, въ общей совокупности, всѣ сочиненія автора Постоялаго Двора и сверхъ того ознакомиться съ нѣкоторыми событіями его полезной и тревожной жизни, по семейнымъ запискамъ и матеріаламъ, писаннымъ его собственною рукою. Снова могли мы задуматься ладъ произведеніями, въ свое время такъ нравившимися нашей публикѣ, еще разъ возобновить свѣтлыя впечатлѣнія дѣтства нашего, и въ заключеніе -- узнать кое-что о личности литератора, въ свое время подарившаго намъ столько свѣтлыхъ и отрадныхъ минутъ, въ нашу первую молодость. Строго провѣривъ всѣ наши первыя впечатлѣнія, отдѣливъ временное отъ постояннаго, отдѣлавшись отъ преувеличенной симпатіи дѣтства нашего къ Степанову, какъ писателю, мы все-таки не находимъ возможности говорить о немъ иначе, какъ о дѣятелѣ, замѣчательномъ до крайности, какъ о повѣствователѣ, вполнѣ заслужившемъ свою прошлую славу. По нашему твердому убѣжденію, покойный Александръ Петровичъ былъ тѣмъ, что называется человѣкъ одной книги. Его повѣсти и романъ Тайна не выдерживаютъ даже снисходительной критики. Его Описаніе Енисейской губерніи , драгоцѣнное какъ статистическій матеріалъ, не способно однакоже прославить имени своего сочинителя. По Постоялый Дворъ есть твореніе, которое должно жить и будетъ жить въ русской литературѣ. Съ точки зрѣнія современной, оно изобилуетъ странными мыслями, страницами, не имѣющими художественнаго значенія, наконецъ моральной дидактикой старыхъ годовъ, съ которой теперь трудно мириться. Но точка зрѣнія современности не есть еще истинная точка, съ которой всѣ предметы должны казаться въ самомъ настоящемъ свѣтѣ. Еслибъ Степановъ захотѣлъ подлаживаться къ идеямъ и стремленіямъ младшей части своей публики, при его сильномъ умѣ и пониманіи людскихъ слабостей, ему было бы легко избѣгнуть недостатковъ или, лучше сказать, того, что намъ кажется недостатками въ его романѣ. Этого онъ не сдѣлалъ и не желалъ сдѣлать, но своей честности и правдивости. Онъ высказался намъ тѣмъ, чѣмъ былъ въ самомъ дѣлѣ -- благороднымъ мыслителемъ стараго поколѣнія, художникомъ стараго поколѣнія, даже дидактикомъ стараго поколѣнія. Полный искренности и смѣлости, онъ умѣлъ быть самимъ собою. Онъ не побоялся положить всю свою душу на свое любимое произведеніе, нотъ того въ немъ сосредоточились, въ художественномъ и оригинально-художественномъ видѣ, всѣ мысли, всѣ страсти, всѣ стремленія, всѣ радости, всѣ мечтанія, даже фантазіи и причуды людей стараго вѣка. Полу-романъ, полу-автобіографія Постоялый Дворъ въ своемъ родѣ есть рѣдкость, памятникъ, которому подобные не часто встрѣчаются даже въ самыхъ богатыхъ европейскихъ литературахъ. Въ немъ много поэзіи и поэзіи самой рѣдкой изъ всѣхъ, поэзіи тихаго преклоннаго возраста.