Пашенька

То breathe, to feel, to hope -- are worth the pain
Of Death, of Life?
B. Cornwall.
(Дышатъ, чувствовать, надѣяться -- развѣ все это не
стоитъ и жизни и смерти?)
Б. Корнвалль.
Послѣ добраго и гостепріимнаго Арсенія Ильича Самборскаго, всю свою жизнь процвѣтавшаго въ Петербургѣ и въ Петербургѣ же прожившаго три или четыре отличныя наслѣдства, остались двое сыновей, Алексѣй и Викторъ. Алексѣй -- живое изображеніе всѣми любимаго родителя -- считался безукоризненнымъ юношей, держалъ до десяти лошадей на конюшнѣ, танцовалъ превосходно, дѣла же по уцѣлѣвшимъ имѣніямъ велъ весьма-плохо; но, женившись, какъ слѣдуетъ, онъ не только поправилъ свои финансы, но даже сталъ давать великолѣпные обѣды, за которые весь городъ прославилъ его умнѣйшимъ человѣкомъ. Правду сказать, Алексѣй Арсеньевичъ вовсе не блисталъ умственными качествами, но его тучность и физіономія, вѣчно-холодная и какъ-будто озабоченная, совершенно оправдывали лестное вниманіе свѣтскихъ судей и цѣнителей. Несмотря на свои молодые годы, Алексѣй Арсеньевичъ былъ толстъ и вмѣстѣ съ тѣмъ блѣденъ, страдалъ одышкою, на двадцать-шестомъ году лишился волосъ, и вообще не могъ похвалиться завиднымъ здоровьемъ.
Братъ его, Викторъ, плотный и довольно-красивый холостякъ лѣтъ тридцати, въ свою очередь слылъ за отъявленнаго чудака, или, какъ стали говорить недавно, джентльмена эксцентричнаго . И въ этомъ отношеніи судъ свѣта оказывался загадочнымъ для нашего темнаго пониманія! До того года, въ который начинается нашъ разсказъ, поведеніе Виктора Арсеньевича не имѣло въ себѣ ровно ничего причудливаго. Онъ почти безвыѣздно жилъ въ своихъ владѣніяхъ, вслѣдствіе чего всякій разъ, когда дѣла вынуждали его являться въ столицу, друзья и родственники встрѣчали нашего героя точь-въ-точь какъ путника, только-что вернувшагося изъ степей Аравіи. Мало того, онъ жилъ въ деревнѣ не по-пустому. Онъ занимался своимъ имѣніемъ и его крестьяне благоденствовали безъ конторъ и нѣмцовъ-управляющихъ; это весьма-простое и ничуть не рѣдкое обстоятельство было самымъ эксцентрическимъ изъ всѣхъ дѣяній молодаго человѣка. Вообще Викторъ Арсеньевичъ ничуть не отклонялся отъ законовъ свѣта, ибо одѣвался прилично, жилъ тихо и поддерживалъ свои связи никѣмъ не одолжаясь. Но прозвище чудака и человѣка эксцентричнаго, несмотря на то, былъ его неотъемлемымъ достояніемъ.