Шарлотта Ш-ц

(Посв. Ю. А. Л--ской.)
Alas! the love of woman! it is known
To be а lovely and а fearful thing;
For all of theirs upon that die is thrown,
And if't is lost....
(Увы! всякій знаетъ, что любовь женщины есть милая, но опасная игрушка, потому-что для нея все стоитъ на этой картѣ, и въ случаѣ проигрыша....)
Донъ Жуанъ. Пѣснь 2-я.
Я усѣлся одинъ передъ каминомъ, въ опустѣвшей гостиной. Всѣ уже разъѣхались, пробило три часа, лампы горѣли тускло, въ высокой комнатѣ будто еще слышался шумъ живого разговора и шелестъ маленькихъ ножекъ. Я пересидѣлъ свой часъ, и мнѣ спать уже не хотѣлось; на душѣ было сладко и грустно, съ костей свалилось долой пять или шесть лѣтъ, и мнѣ снова было девятнадцать лѣтъ отъ роду.
-- Это что за задумчивость? Спросила хозяйка, поправляя огонь и усаживаясь по-ближе.
-- Я думаю объ исторіи, которую разсказалъ вашъ берлинскій пріятель.
-- Мнѣ некогда было ее слушать. Коли хороша, такъ сочините изъ нея романъ.
-- Боже меня сохрани! есть сюжеты, къ которымъ стыдно подойти съ вымысломъ, исторіи, которыя исчезаютъ отъ самой невинной амплификаціи. Недавно мы съ вами замѣчали, что исторія Маши Леско моглабъ быть развита болѣе,-- мы ошибались: въ этой сухости и сжатости подробностей таятся драмы, кроется истина, передъ которою ничто лучшіе эффекты блестящихъ романовъ. Исторія, которую я слышалъ сегодня, на столько выше романа, насколько каждая женщина лучше своего портрета. Ея мѣсто не на печатныхъ листахъ, а въ дружескомъ, искреннемъ разговорѣ.