В конец испорчен!

У окна нижняго этажа невысокаго, но аристократическаго съ виду дома стояла молодая дѣвушка, жадно глядя на улицу.
Это было въ ноябрѣ, часа въ четыре дня. Солнце свѣтило только въ продолженіи первыхъ утреннихъ часовъ, и теперь, поднимаясь отъ сырой земли, расползался по улицамъ сѣрый, мутный туманъ. Воздухъ былъ неподвиженъ; медленно, точно во снѣ, спадали съ деревьевъ, отдѣлявшихъ улицу отъ насыпи, послѣдніе желтые листья. Въ каютахъ грузовыхъ судовъ, стоявшихъ на якорѣ въ каналѣ по ту сторону дороги, уже мелькали мѣстами огни.
Молодая дѣвушка оперлась головою о стекла и вздохнула не безъ нѣкоторой досады.
-- Отчего не позволили мнѣ съѣздить за дядей? Я такъ давно не видала его! прошептала она и, тутъ же, насмѣшливо вздохнувъ, прибавила: Но, понятно, молодой дѣвушкѣ неприлично появляться одной на станціи, гдѣ на нее будетъ смотрѣть всякій праздный народъ.
Нетерпѣливо проведя рукой по коротко обстриженнымъ, курчавымъ чернымъ волосамъ, она принялась внимательно всматриваться въ ряды проѣзжавшихъ каретъ, среди которыхъ ожидаемое купэ все не появлялось. Наконецъ, еще прежде чѣмъ подкатилъ къ крыльцу легкій экипажъ, она услыхала сухое, рѣзкое щелканье бича, которымъ кучеръ обыкновенно прокладывалъ себѣ путь между тяжелыми фурами. Торопливо выбѣжавъ изъ комнаты, дѣвушка спустилась по немногимъ ступенямъ широкой лѣстницы.
-- Милый дядя, наконецъ-то ты вернулся!
Высокій, худощавый мужчина въ дорожной шубѣ отвѣчалъ на ласки дѣвушки спокойно, но не безъ сердечности. Потомъ, взявъ ея головку обѣими руками, онъ обернулъ ее къ газовой лампѣ, горѣвшей въ сѣняхъ.
-- Ты блѣдна, Ева! Я этого и ожидалъ! Ты опять слишкомъ мало выходила на воздухъ.
Ева ничего не отвѣчала на это замѣчаніе. Взявъ одной рукой дорожный мѣшокъ, она крѣпко охватила другою большую руку пріѣзжаго и поднялась съ нимъ по лѣстницѣ до второго этажа.
-- Развѣ тети Анны нѣтъ дома?
-- Да, дядя, она въ столовой. Елена тоже тамъ и... господинъ Лезеръ...
-- Хорошо, дитя, я аккуратно явлюсь къ столу.