У Толстого и о Толстом

Публикация А. А. Виноградовой
Август 1905 года. Я сижу на империале конки. В руках у меня пучок корректурных гранок. Я жадно читаю одну из них. Гранка испещрена выносками, вставками, поправками. Я с напряженным вниманием вглядываюсь в эти поправки. Эти поправки -- Льва Толстого -- самого Толстого! Эти гранки -- его новый рассказ Корней Васильев -- я везу к корректорше Посредника А. И. Борисовой. Нужно сходить с империала; я бережно прячу гранки и с жалостью оглядываю своих соседей: из них никто не читал нового рассказа Толстого! И из тех, кто спешит по улице, нет такого счастливца, как я: я счастливее всех.
С лета 1905 года я работал в книгоиздательстве Посредник , где всё и все были полны вниманием и любовью к жизни и мысли Л. Н. Толстого; где печатался тогда Круг чтения с его новыми рассказами. В Посреднике сходились десятки людей, близко и давно знавших Льва Николаевича; там всегда можно было застать кого-нибудь, от Бирюкова до простого мужика, только что вернувшихся из Ясной Поляны и полных рассказами о Льве Николаевиче, передававших с любовной точностью его мысли и слова. Я тогда же стал записывать кое-что из того, что в обилии тогда слышал. Теперь вижу, что это кое-что очень невелико в сравнении с тем, что могло бы быть записано. Из этого кое-что я хочу здесь привести также только кое-что . Думается, оно не лишено общего интереса {Некоторые из моих записей были уже напечатаны в журнале Путь (1913, No 8), но я решаюсь их перепечатать здесь по следующим причинам: а) я печатаю их здесь в более полном виде; б) печатью без искажений, сделанных ради цензуры; в) журнал Путь был настолько мало распространен, что напечатанная в нем статья моя Из памяти о Л. Н. Толстом не имеется даже в библиотеке Толстовского музея.}.
Осенью 1905 года Посредник решил издавать народный журнал. Заведовать собиранием материала и подготовкой его был приглашен поэт-рабочий Ф. Е. Поступаев, а я у него был в помощниках. Поступаев писал обличительные стихи, но это не мешало ему любить и передавать другим любовь к совсем иным созданиям искусства. Любимой его книгой был Пан Гамсуна, тогда мало кому известный. Однажды он прочел мне теперь всем известного, а тогда почти никому неведомого Каменщика Брюсова.