Страшный враг

Пётр Алексеевич Фогель, обрусевший немец, переехал на новую квартиру. На прежней он жил шестнадцать лет и с года на год откладывал переезд. Каждую весну приходил управляющий и заявлял, что -- к сожалению, должен набавит цену, так как ... Фогель после этих посещений болел, ставил себе горчичник и звал врача. Его жена, Лидия Александровна, серое, незаметное и слезливое существо, отправлялась к управляющему и однообразным, монотонным голосом стыдила его. Управляющий сдавался не сразу, приходилось стыдить его и на другой день и на третий. Кончалось тем, что разговор о надбавке не возобновлялся, и Фогель выздоравливал. Но на следующую весну история начиналась сызнова.
Наконец управляющий заявил, что дом вообще сбросят, и выезжать необходимо.
Всё лето ушло на поиски новой квартиры. Фогель похудел так, что его спрашивали, какую именно операцию он перенёс. Лидия Александровна дважды попадала в самое неприятное положение: её постоянно видели входящей в какие-то дворы и подъезды и приняли за воровку...
Наступила осень, и Фогели уже две недели жили на новой квартире. Пётр Алексеевич вообще на каждый новый предмет смотрел, как на скрытно-враждебное ему существо. Если покупалась новая лампа, то было опасение, что она внезапно начнёт коптить, изойдёт керосином на новой скатерти и т.п. Умывальник, предполагалось, мог бить струёй вбок или дать течь, или из его крана всю ночь через аккуратные промежутки могли медленно вытекать и бить по жести, не давая уснуть, безжалостные капли воды. С целой квартирой дело осложнялось донельзя. Надо было всё предвидеть, всё осмотреть, обо всём заранее расспросить. Надо было быть не только жильцом, но и ясновидящим.
Но прошло две недели, и всё, казалось, обстояло благополучно: печи не дымили, водопровод не пел, внизу не было рояля, на дворе не кричали дети, уместились все шкапы, почтовый ящик был тут же за углом, а трамвай -- в трёх шагах. Мнительное уныние Фогеля мало-помалу начало проходить. Он поднял голову, стал заметно поправляться и даже подумывать о том, что необходимо сделать визит своему старому другу и в некотором смысле покровителю -- Вязигину.