Из области адвокатской этики

Обѣщаюсь и клянусь... честно и добросовѣстно исполнять обязанности принимаемаго мною на себя званія .
Присяга на званіе присяжнаго повѣреннаго.
Безъ малаго двадцать лѣтъ существуетъ русская адвокатура и что же? Самый жизненный, самый кардинальный для нея вопросъ,-- вопросъ о томъ, возможна ли, мыслима ли честная адвокатура,-- остается спорнымъ, неразрѣшеннымъ даже въ теоріи, даже in abstracto. Что честная адвокатура, имѣющая въ виду не личныя, частныя цѣли только и интересы кліентовъ, но и общественную пользу, интересы правосудія, желательна и полезна, противъ этого никто, конечно, не споритъ, но утверждать, что такая адвокатура немыслима въ дѣйствительности, неосуществима на практикѣ и идетъ въ разрѣзъ съ организаціонными законами ея; утверждать, что адвокатура, по природѣ своей, всегда вноситъ въ храмъ правосудія торгъ совѣстью и тайный безнаказанный подкупъ суда {Ср. Русскій Вѣстникъ 1884 г., No 1.},-- это значитъ не имѣетъ понятія ни объ исторіи адвокатуры, ни о цѣляхъ и задачахъ, поставленныхъ ей жизнью и закономъ. Долго останавливаться на подобныхъ сужденіяхъ не стоитъ: ихъ уродливость слишкомъ очевидна для всѣхъ.
Несравненно большаго вниманія заслуживаетъ другой оттѣнокъ воззрѣній, не страдающій такою грубою парадоксальностью, но не менѣе вредный для правильнаго развитія адвокатуры, какъ учрежденія, имѣющаго свои особыя обязанности предъ обществомъ. Это направленіе, имѣющее адептовъ и въ судѣ, и въ адвокатурѣ, не отрицая возможности для адвоката честнаго служенія правосудію, не придаетъ этому обстоятельству существеннаго значенія, считаетъ его хотя и желательнымъ, но не необходимымъ, считаетъ его предметомъ роскоши, безъ котораго легко обойтись. Мало того, оно возстаетъ противъ обязательности для адвоката слѣдовать правиламъ честности. Предъявлять адвокату такія- требованія значитъ, по увѣренію представителей этого направленія, покушаться на столь необходимую для адвоката свободу дѣйствій и убѣжденій. Свобода! О, кто не падетъ ницъ предъ этимъ вѣщимъ словомъ! Но кто, вмѣстѣ съ тѣмъ, не вспомнитъ тѣ безчисленныя и безконечныя злоупотребленія, которыя творились и творятся во имя этого понятія? Не слѣдуетъ забывать, что il y a fagots et fagots; все дѣло въ томъ, какъ понимать свободу. Когда кулакъ-милліонеръ возстаетъ противъ вмѣшательства власти въ отношенія его къ рабочимъ, во имя чего онъ отстаиваетъ свои эксплуататорскія вожделѣнія? Во имя свободы, прославленной поэтами обагренной кровью тысячей благороднѣйшихъ гражданъ всего міра. Во имя чего ростовщикъ-кровопійца возражаетъ противъ узаконенныхъ процентовъ? Во имя той же, дорогой, но часто оскверняемой свободы. Во имя той же желанной свободы и адвокатъ можетъ требовать абсолютной свободы въ принятіи и веденіи всѣхъ дѣлъ, безъ всякаго контроля со стороны общественной власти. И такое требованіе, дѣйствительно, заявляется и заявлялось нѣкоторыми адвокатами очень громко, очень претенціозно, съ тою самоувѣренностью и фанатизмомъ, которые свойственны всѣмъ ложнымъ ученіямъ, построеннымъ на правильномъ въ самомъ себѣ основаніи.