Из воспоминаний о H. А. Белоголовом

Изданіе Литературнаго фонда. СПб, 1901
Вотъ человѣкъ, про котораго самые злые и длинные языки не могли бы сказать ничего дурного. У Николая Андреевича Бѣлоголоваго не было вовсе личныхъ враговъ -- не потому, чтобы онъ, какъ иныя атласистыя души , по выраженію Салтыкова, доходилъ, вслѣдствіе безхарактерности и нравственной лѣни, до безразличной елейности въ сношеніяхъ со всѣми. Нѣтъ! Бѣлоголовый, какъ человѣкъ твердыхъ нравственныхъ принциповъ и стойкихъ политическихъ убѣжденій, сильно дорожилъ ими. Изъ-за политическаго разномыслія ему приходилось не разъ расходиться съ людьми близкими какъ въ молодости, что было съ Г. А. Захарьинымъ, впослѣдствіи знаменитымъ врачемъ, такъ въ особенности въ послѣдніе годы жизни его, когда политическое линяніе и своекорыстная измѣна убѣжденіямъ сдѣлались явленіемъ зауряднымъ. Но благодаря своей врожденной мягкости и рѣдкому самообладанію, онъ умѣлъ расходиться съ былыми союзниками съ такою простотою и достоинствомъ, что сами противники, при всей своей досадѣ и гнѣвѣ, вынуждены были отдать справедливость и чистотѣ мотивовъ H. А., и безупречности его образа дѣйствій...
Знакомствомъ съ Бѣлоголовымъ я обязанъ пріятелю своему, бывшему профессору московскаго университета, M. M. Коваленскому. Находясь въ 1889 г. въ Болье на Ривьерѣ, я заболѣлъ инфлуэнціею и обратился за помощью къ Бѣлоголовому, жившему по близости, въ гор. Ментонѣ. Онъ стоялъ въ Hôtel Métropole, оказывая послѣднюю услугу своему великому другу С. П. Боткину.
По правдѣ сказать, не безъ внутренней тревоги ѣхалъ я на свиданье къ медицинскому свѣтилу. Хорошо помня тяжелую, театральную и подчасъ оскорбительную обстановку пріема медицинскихъ знаменитостей chez dous, я ждалъ и тутъ встрѣтиться съ болѣе или менѣе замаскированнымъ допросомъ швейцара свѣтила о средствахъ платежа и т. п. Съ первыхъ же минутъ всѣ моя опасенія разсѣялись. Бѣлоголовый жилъ въ скромной гостиницѣ, занимая въ ней съ женою двѣ комнаты.
Первая моя попытка видѣть Бѣлоголоваго оказалась неудачною.