Лгун

...Поѣздъ опоздалъ на полчаса, и переѣздъ со станціи оказался длиннѣе, чѣмъ предполагалъ Оливеръ Лайонъ, а потому, когда онъ доѣхалъ до дому, то нашелъ, что обитатели его уже всѣ пошли одѣваться къ обѣду, и его привели прямо въ отведенную для него комнату. Шторы были спущены въ этомъ убѣжищѣ, свѣчи зажжены, огонь въ каминѣ ярко горѣлъ, и когда слуга живо помогъ ему переодѣться, то ему стало тепло и весело на душѣ: домъ, куда онъ пріѣхалъ, обѣщалъ быть пріятнымъ домомъ и доставить много развлеченій, веселыхъ знакомствъ, оживленныхъ бесѣдъ, не говоря уже о прекрасной ѣдѣ.
Онъ былъ занятой человѣкъ, и занятія не позволяли ему часто ѣздить въ гости къ знакомымъ по деревнямъ; но онъ слыхалъ отъ людей, болѣе свободныхъ, чѣмъ онъ, что въ иныхъ деревенскихъ домахъ проводятъ время очень пріятно. Онъ предвидѣлъ, что въ этомъ домѣ онъ пріятно проведетъ время.
Въ спальной деревенскаго дома онъ прежде всего осматривалъ книги на полкахъ и картины на стѣнахъ: онъ считалъ, что эти вещи до нѣкоторой степени выясняютъ образованіе и даже характеръ хозяевъ. Хотя въ настоящемъ случаѣ ему некогда было обстоятельно заняться такимъ обзоромъ, но бѣглый взглядъ показалъ ему, что если литература, по обыкновенію, была главнымъ образомъ американская и юмористическая, то искусство состояло не изъ дѣтскихъ акварельныхъ упражненій и не изъ благочестивыхъ гравюръ.
На стѣнахъ красовались старомодныя литографіи, большею частію портреты провинціальныхъ джентльменовъ со стоячими воротничками и въ перчаткахъ для верховой ѣзды: изъ этого онъ могъ, пожалуй, заключить къ своему удовольствію, что портретныя традиціи здѣсь въ чести. На столикѣ у постели лежалъ модный романъ м-ра Le Fanu: идеальное чтеніе для деревенскаго дома въ полуночное время. Оливеръ Лайонъ не могъ удержаться, чтобы не заглянуть въ книгу, въ то время какъ застегивалъ манжетки рубашки.
Быть можетъ, вслѣдствіе этого онъ не только засталъ всѣхъ въ гостиной, когда сошелъ внизъ, но даже могъ заключить по той торопливости, съ какой пошли обѣдать, что онъ заставилъ всѣхъ ждать. Его не успѣли даже представить ни одной дамѣ, и онъ пошелъ за столъ въ группѣ такихъ же одинокихъ мужчинъ. Послѣдніе произвели обычную тѣсноту въ дверяхъ столовой, и развязкой всего этого было то, что онъ послѣднимъ сѣлъ за столъ.