Марад

Перевод В. С. Чюрикова
( ) Изъ новой книга: Калліопа. Труды воспитанниковъ университетскаго Благороднаго Пансіона. 1816, въ 12 д., 229 стран.
Въ царствованіе Чингисъ-Хана, завоевателя Востока, въ Самаркандѣ жилъ купецъ, извѣстный во всей Индіи какъ обширною торговлею своею, такъ и своею честностью. Магазины его наполнены были сокровищами самыхъ отдаленныхъ странъ; всѣ драгоцѣннѣйшія произведенія природы и искусствъ, однимъ словомъ, все полезное для людей -- въ нихъ находилось. Улицы Самарканды становились тѣсны отъ колесницъ Нурадиновыхъ; Оксусъ стеналъ подъ тяжестію судовъ его; самые вѣтры, рѣдко постоянные, не смѣли противиться парусамъ его.
Наконецъ Нурадинъ впалъ въ болѣзнь, весьма обыкновенную въ старости -- онъ сдѣлался чрезвычайно слабъ. Сначала старался онъ прогнать ея трудами, a потомъ -- праздностью; но видя, что силы его ежедневно уменьшались, онъ прибѣгъ къ славнѣйшимъ врачамъ своего времени, и тотчасъ комнаты его наполнились елексирами, благовонными мастьми и крѣпительными соками, Восточные перлы, ароматы Аравійскіе, всѣ драгоцѣннѣйшія произведенія природы были употреблены на то, чтобы возвратить силу его мышцамъ и воспламенить охладѣвшую кровь его.
Нурадинъ нѣсколько времени питался надеждою, и исполнялъ предписанія врачей; но скоро болѣзнь овладѣла имъ совершенно и тогда-то онъ увидѣлъ, что не въ силахъ былъ купить себѣ здоровья: одно только отвращеніе, которое онъ имѣлъ отъ смерти, подкрѣпляла его надежду на выздоровленіе.
Въ одну ночь Нурадинъ почувствовалъ себя гораздо хуже обыкновеннаго; тотчасъ призываетъ онъ къ себѣ сына своего, юнаго, прелестнаго, какъ Майское утро. Сынъ мой! говоритъ ему Нурадинъ: ты видишь во мнѣ примѣръ ничтожности и безсилія смертныхъ. Было время, когда и отецъ твой наслаждался счастіемъ -- свѣжій, какъ весенняя роза, твердый и могущественный подобно кедру Ливанскому. Народы Азіи освѣжались его росою; искусства и торговля покоились въ тѣни его вѣтвей. Зависть, взирая на него, вздыхала. Корень его, говорила она, глубоко вонзенъ въ землю: волны Оксуса орошаютъ его; далеко распростираетъ онъ вѣтви свои, презирая бури и громы. -- Его опора -- благоразуміе; на вершинѣ его благополучіе владычествуетъ. И ето дерево, сынъ мой, изсохло и готово разрушиться. Счастіе благоприятствовало мнѣ въ торговлѣ; всѣ мои желанія, съ точностію исполнялись; я плавалъ въ удовольствіяхъ: всѣ удивляются моимъ чертогамъ, блестящей многочисленной моей свитѣ,-- но ни кто не видалъ еще всѣхъ богатствъ моихъ. Показавъ ихъ, я боялся возбудить противъ себя ненависть и злобу. Возьми сей свитокъ, любезный Марадъ! онъ покажетъ тебѣ, гдѣ мои сокровища. Еще нѣсколько мѣсяцовъ думалъ я посвятить торговлѣ, потомъ насладиться въ тишинѣ и спокойствіи счастіемъ жизни; но рука смерти тяготѣетъ надо мною -- я чувствую хладъ въ моихъ жилахъ. Молю Небо, чтобы ты лучше меня умѣлъ воспользоваться богатствами. Мысль разстаться съ своими сокровищаѵіи столь много огорчала Нурадина, что вскорѣ потомъ смерть пресѣкла дни его,