Два зимних вечера на берегу моря

Переводъ А. П. Зенкевичъ.
Въ модныхъ морскихъ купаньяхъ, куда стекается столько богачей -- больныхъ ради леченья и здоровыхъ -- праздныхъ ради удовольствія, находятъ для себя уголки и несчастные, дошедшіе до отчаянія люди, которые прячутъ въ нихъ свои горести, свои разочарованія.
Море имѣетъ для человѣческой натуры такое обаяніе, что едва ли найдется чувство или страсть, на которыя бы его близость не повліяла благотворно -- будь это любовь, ненависть, горе, счастье, или что другое. Жизнь моряка и тѣмъ полна особенной прелести, что такъ разнообразна; морякѣ сталкивается съ разными племенами, какихъ не увидишь на сушѣ, подвергается постоянно разнаго рода опасностямъ; онъ вѣчно въ движеніи, передъ глазами его проходятъ множество разныхъ видовъ и красотъ природы, и въ довершеніе всего -- эта постоянная близость къ той дружественной стихіи, которая однако такъ легко можетъ избавить насъ отъ всякихъ заботъ и враговъ, даже отъ самой жизни. Неудивительно послѣ этого, что гдѣ встрѣчаешься съ моремъ, тамъ наталкиваешься на романъ. Подъ общей складкой пустой жизни, какую люди ведутъ на модныхъ морскихъ купаньяхъ, если захотѣть всмотрѣться поглубже, можно отыскать въ этихъ самихъ людяхъ первообразъ человѣка во всей его грубости, силѣ и цѣльности; благодаря вліянію, какое оказываетъ на всѣхъ измѣнчивая морская стихія, а также отчасти -- полному отсутствію той меркантильности, какая царствуетъ въ промышленныхъ городахъ, натура человѣческая проявляется вблизи моря болѣе смѣлой и свѣжей, оставаясь болѣе вѣрной себѣ, чѣмъ при какой либо другой обстановкѣ.
Море, надъ которымъ не властенъ спекулятивный духъ человѣка, не властна мода и нововведеніе; море, которое съ начала человѣческой исторіи и до нашего времени остается неизмѣннымъ во всемъ своемъ величіи, простотѣ и силѣ -- море дѣлаетъ насъ болѣе правдивыми по отношенію къ себѣ, чѣмъ всѣ эти блестящіе города, людныя мѣстечки, льстивые салоны, эгоистичныя биржи и рынки. Море -- не только самое величественное и самое чудное зрѣлище, какое Богъ далъ человѣку, но и самое трогательное и волнующее душу. Мы чувствуемъ и какъ бы слышимъ голосъ Создателя Вселенной, говорящій съ нами, и этотъ голосъ могучѣе и торжественнѣе звуковъ пѣсни самаго Гомера.