Екатерина II и цензура Кельского издания сочинений Вольтера

Вольтер: pro et contra, антология
Москва от 13 сентября 1789 года.
Милостивой мой Государь Александр Васильевич!1
Имеется у Московскаго Митрополита2 французская книга, содержащая в себе приятелскую о разных материях переписку Госп. Волтера с некоторою особою, которая подписывалася его фавориткою3. Преосвященный всякому рассказывает утвердително, что под именем фаворитки разумеется ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО, и многия из этой книги вырывая пункты, толкует слушателям сообразно своим намерениям. А как болшая часть здешних жителей Госп. Волтера считает не толко Еретиком, но и безбожником; то чтоб не пало нарекания и на ту персону, которая с ним дружески переписывалася, и не вышло бы из того каковых либо неприязненных толков. А паче не заставил бы митрополит перевести оную книгу (от чего Боже сохрани!) на наш язык, так как писмо иеромонаха Моисея латинское о взятии Очакова и прочих тамошних обстоятельствах увидела Москва его ж старанием некстати переведенное4.
Хотя знающие французский язык стараются как возможно промыслить таковую книгу из любопытства по внушениям же архиерейским; но они нестолко опасны, как русские безразсудные читатели. Мне недавно пересказывал один Архимандрит слушанное из уст Его Преосвящества между прочим о древнем в России обыкновении целовать священническую руку, что якобы Госп. Волтер советовал своей фаворитке, дабы она по законодательной власти запретила то руки целование, с присовокупленными к тому шуточными изъяснении; на что будто и ответ ея воспоследовал5. А может быть, имеются в тех переписках и важные материи.
Таковые разглашения, по моему слабому проницанию, ничего добраго непредвозвещают; для того я и не преминул о сем известить вашему Превосходительству яко надеждному предстателю: не имея писать прямо на имя ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА, яко обремененной многими в настоящей войне делами, и по другим резонам. Вы, Государь мой! знаете время когда доложить всемилостивейшей Монархине. А естьли сие писмо явится недостойно никакого внимания, покорнейше прошу без огласки предостеречь мое неблагоразумное усердие на будущее время; дабы я положил хранение устам и руке моей с пером, но не преданности верноподданической во всю жизнь мою деятелной.