Русские вольнодумцы в царствование Екатерины II
1790--1795.
Самою темною и необъясненною эпохою въ исторіи, такъ-называемыхъ, московскихъ мартинистовъ остается донынѣ время отъ назначенія въ Москву главнокомандующимъ князя Прозоровскаго (февраль 1790 г.) до ареста Новикова (апрѣль 1792 г.).
Это была эпоха усиленнаго за ними надзора, окончательнаго раззоренія Типографической компаніи , разрушенія новиковскаго кружка и безгласности относительно послѣднихъ его дѣйствій.
Пробѣлъ, о которомъ здѣсь говорится, въ значительной степени восполняется слѣдующими за симъ копіями съ писемъ, которыя снималъ московскій почтъ-директоръ И. Б. Пестель для московскаго главнокомандующаго кн. Александра Александровича Прозоровскаго. (1790--1795 гг.)
Главный центръ, къ которому тяготѣютъ свѣдѣнія, заключающіяся въ этихъ письмахъ, составляетъ маіоръ Алексѣй Михайловичъ Кутузовъ, Розенкрейцеръ (Velox, по прозванію), отправленный орденомъ въ Берлинъ еще въ началѣ 1787 года для изученія алхиміи, причемъ съ нимъ отправился мекленбуржецъ -- баронъ Шредеръ (по прозвищу Sacerdos), прибывшій въ 1783 году въ Россію и сдѣлавшійся въ Москвѣ вліятельнымъ лицомъ между масонами. Письма, писанныя Кутузовымъ къ московскимъ друзьямъ и получавшіяся имъ отъ нихъ, составляютъ обширнѣйшую часть печатаемой нынѣ корреспонденціи. Въ нихъ рисуются сами собою портреты дѣйствовавшихъ въ розенкрейцерствѣ лицъ, коллекція которыхъ пополняется и нѣкоторыми другими письмами.
Передъ нами теперь, какъ живые, возстаютъ эти давнишніе покойники. Вотъ саигвиническій Лопухинъ (Philus), всегда готовый на помощь ближнему, пылкій, съ засученными рукавами шагающій безъ устали по московскимъ улицамъ и закоулкамъ, готовый иногда и подпить , но измышляющій всякія средства, чтобы достать денегъ, когда дѣло идетъ о подачѣ милостыни, о посылкѣ денегъ другу Кутузову, или учившимся на его счетъ за границей -- Невзорову и Koлокольникову. Вотъ робкій князь Н. Н. Трубецкой, котораго письма похожи часто на молитвы. принимающій смиренно дерзкія выходки барона Шредера, знающаго, къ кому можно писать такимъ тономъ, склонный отмалчиваться въ затрудненіяхъ или обходить ихъ какъ-нибудь, но добрый и довѣрчивый до конца, не смотря на явные поводы къ разочарованію. Вотъ легкій абрисъ И. П. Тургенева, рисующійся самимъ отсутствіемъ его писемъ, которыхъ отъ него и не ждутъ, зная его лѣность, какъ корреспондента, столько же какъ и его неумѣлость, какъ сельскаго хозяина. Самъ благородный, слишкомъ довѣрчивый и слабохарактерный Кутузовъ выливается наружу съ прекраснодушіемъ, какого лишь можно ожидать отъ переводчика и обожателя Мессіады . Всѣхъ ихъ обманываетъ до конца плутъ, хотя и жалкій своей нищетою, баронъ Шредеръ, ненавистникъ Новикова (Collovion), открывшаго еще въ Москвѣ продѣлки этого пришлеца. Черты характера Шварца. князя Энгалычева и другихъ розенкрейцеровъ и ихъ друзей также не могутъ не обратить на себя вниманія. Что поражаетъ болѣе всего въ письмахъ этихъ людей, которыхъ такъ скоро ожидало преслѣдованіе, какъ бы какихъ-либо преступниковъ? Не будемъ говорить о чувствахъ христіанскихъ, бывшихъ всегдашнимъ и всѣмъ извѣстнымъ достояніемъ ихъ. Но посмотрите на то, что ихъ волнуетъ, радуетъ, огорчаетъ прежде всего въ дѣлахъ мірскихъ. Люди эти на столько проницательны и безпристрастны, что, жалуясь на притѣсненія нѣкоторыхъ вельможъ, они не смѣшиваютъ съ ними монархиню, до которой не всегда можетъ доходить истина. Но они благоговѣютъ передъ Екатериной, которой царствованіе было первымъ кроткимъ у насъ и отдѣляется цѣлою бездною отъ всѣхъ предшествовавшихъ эпохъ. Люди эти, обремененные на родинѣ горемъ и заботами, страждущіе на чужбинѣ отъ бѣдности и униженіи (какъ Кутузовъ), слезно горюютъ о всякомъ обстоятельствѣ, кажущемся вреднымъ для блага Россіи; ликуютъ и забываютъ невзгоды, утѣшаясь добрыми вѣстями объ ея успѣхахъ. Килія, Измаилъ, Мачинъ -- заставляютъ радостно биться ихъ сердца. Потемкинъ, Репнинъ, будущій спаситель отчизны Михаилъ Илларіоновичъ Кутузовъ -- вотъ имена, которыя восхищаютъ ихъ! Все это искренно и живо, -- и, читая ихъ имена, вы, ради такихъ чувствъ, прощаете имъ ихъ простодушіе, ихъ довѣрчивость, съ которою они, не смотря на часто испытанные обманы, ожидаютъ успѣховъ алхимическихъ работъ, сочѵвствуютъ какому-нибудь уличенному шарлатану Шредеру, толкуютъ о путешествующихъ важныхъ масонахъ, говорятъ о собраніи въ Персіи высокихъ и таинственныхъ начальниковъ ордена и т. п. Прочтите эти письма -- и вы полюбите тѣхъ, кто писалъ ихъ, не смотря на эти простодушныя увлеченія я заблужденія.