Парижские скицы. Часть I
Нѣтъ на свѣтѣ ремесла, легче ремесла журналиста и писателя. Прельщаетъ меня званіе сѣверо-германскаго ассесора губернскаго правленія, не получающаго никакого жалованья,-- я долженъ выдержать рядъ страшныхъ экзаменовъ, требующихъ громаднаго запаса учености. Соблазняетъ меня положеніе лейтенанта, съ двадцатью талерами мѣсячнаго оклада,-- я долженъ или пробыть цѣлыхъ семь лѣтъ въ какомъ нибудь кадетскомъ корпусѣ, питаясь потрохами и математическими формулами, или же подчинить свой непокорный умъ тискамъ какого нибудь отставного капитана, который, послѣ страшныхъ усилій съ своей и моей стороны, даетъ ему наконецъ надлежащее устройство. Чтобы быть башмачникомъ, слесаремъ, портнымъ или перчаточникомъ, человѣкъ долженъ учиться и трудиться цѣлые годы. Но журналистомъ и писателемъ дѣлаются безъ дальнѣйшей подготовки, безъ спеціальныхъ свѣденій, даже безъ таланта, въ одинъ день. Чернильница, не слишкомъ заржавѣвшее перо, да нѣсколько дестей бумаги,-- вотъ все что требуется для этого. Какъ бы по манію волшебнаго жезла, вчерашній комми, цирюльникъ, экспедиторъ превращается сегодня въ писателя. Въ одно мгновеніе ока, Викторъ Гюго и другія литературныя знаменитости дѣлаются его товарищами. Есть цѣлыя дюжины маленькихъ газетокъ, гдѣ новичокъ можетъ дебютировать. Правда, весь его гонорарій будетъ состоять изъ одного только дароваго экземпляра, но что за бѣда! Онъ все-таки получаетъ возможность обратить на себя вниманіе публики... сдѣлаться извѣстнымъ... знаменитымъ... Со временемъ ему станутъ дѣлать самыя блестящія предложенія -- и новый рыцарь пера уже хватается въ воображеніи за золотой лавровый вѣнокъ, составляющій предметъ его пламенныхъ стремленій.
Эти иллюзіи въ такомъ ходу, что въ Парижѣ журналистика сдѣлалась послѣднимъ прибѣжищемъ всѣхъ неудавшихся существованій. Обанкрутившійся купецъ, промотавшійся франтъ, чиновникъ лишившійся мѣста, доставлявшаго ему средства для пропитанія,-- всѣ они, дойдя до послѣдней крайности, набрасываются на авторство. Страсть къ чтенію такъ колоссальна въ парижской публикѣ, что сколько ни ниши и ни печатай -- для нея все будетъ мало. Какъ же послѣ этого не, увлечься и, воспользовавшись этой страстью, не сколотить себѣ кругленькаго капитальца?