Из писем к М. E. Салтыкову-Щедрину

Многоуважаемый
Михайло Евграфович.
Ваш Гр. Елисеев.
Многоуважаемый
Михайло Евграфович.
Я немножко запоздал ответить на Ваше последнее письмо. Я боюсь, что из Вашей памяти успела уже улетучиться materia tractanda {Обсуждаемый предмет (трактуемая материя -- лат.).}, для меня в данном случае вовсе не безынтересная. По поводу сетования Крамольникова на то, что он в течение своей литературной деятельности воздерживался от серьезных протестов, я сказал, что напрасно он раскаивается в этом, что хорошо он и делал, что поступал так, что условия нашей литературы современной таковы, что она только и может делать некоторые шаги по прогрессивному пути, когда идет дружно с генералом Сидором Карповичем Дворниковым, по крайней мере, без видимой ссоры с ним. Из этого Вы вывели заключение, что я рекомендую прогрессивной литературе теорию приспособления к генералу Дворникову, а между тем я рекомендую ей не приспособляться самой к генералу, а стараться приспособлять его к себе, воздействуя на него через общественную проповедь принципов и начал истинного прогресса, насколько они вызываются самою силою вещей и не затрагивают при этом чувствительно шкурного вопроса самого генерала. Первый путь, -- путь приспособления к генералу, чтобы только водить его за нос, есть путь, как вы справедливо говорите, Краевских, Сувориных и т. п., а второй путь -- путь всякой честной прогрессивной литературы. Тут дело идет не о том, чтобы держать генерала за нос, а о том, чтобы показать ему истинный путь, направить на него, приучить к нему, насколько то возможно в данных условиях времени. Этим путем всегда шла наша прогрессивная литература и только им одним могла завоевать то, чем владеет теперь. Другого пути, впрочем, никакого и нет, раз литература находится в полной власти генерала. Никакой серьезный протест, о котором мечтает Крамольников, не только не возможен, но просто не мыслим. Свои бунтовщицкие мысли протестант может сделать известными только жене, нескольким приятелям, более скромным и надежным, нескольким наборщикам и цензору. Далее они никуда не пойдут. Тут их и могила. А затем и самому протестанту уста будут заграждены навсегда. Ясно, что серьезные протесты не более, как мечта разгоряченного воображения, а на самом деле никогда не осуществимы. Другое дело показывание коммун, фаланстер и т. п. в виде перспектив в отдаленном будущем, -- Это дозволяется, как праздная игра фантазии, -- и то впрочем, когда генерал в духе. А то помните: Современник , за такую невинную статью, как Новые люди , получил предостережение.