Внутреннее обозрение

Докладъ гласнаго думы А. Н. Никитина о необходимости увеличенія тарифа на проѣздъ по губонинской конкѣ.-- Употребляемый имъ фокусъ-покусъ сравненія этой конки съ берлинской и превращенія марокъ въ рубли.-- Защитительная рѣчь его въ пользу губонинской конки.-- Дебаты въ думѣ объ увеличеніи тарифа на основаніи доклада г. Никитина.-- Оцѣнка думою человѣческихъ увѣчій и смерти.-- Послѣднее засѣданіе и трогательная сцена мольбы гласныхъ думы, чтобы взиманіе налога въ пользу Губонина съ петербургскихъ обывателей начать немедленно, если возможно, на другой же день послѣ засѣданія.-- Заключительное благодарственное слово городского головы барона Корфа гласнымъ за оказанное ими усердіе въ обложеніи налогомъ петербургскаго населенія въ пользу Губонина и его общества.
Въ прошедшій разъ я обѣщалъ поговорить о петербургской городской думѣ, о томъ, какъ она усердствовала обложить петербургское населеніе безсрочнымъ, ежегоднымъ налогомъ въ 400,000 р., единственно ради Петра Іоновича Губонина, чтобы онъ не раззорился, не сдѣлался несостоятельнымъ...
Прежде, однакожъ, чѣмъ начну рѣчь объ этомъ, я считаю нужнымъ познакомить читателя съ тѣмъ докладомъ, на основаніи котораго дума признала необходимость обложенія; считаю же нужнымъ это сдѣлать для того, чтобы читатель собственными очами увидѣлъ, насколько легкомысленно и небрежно, чтобы не сказать хуже, относится къ дѣлу то собраніе, которое можетъ удовлетвориться подобнымъ докладомъ и, не переизслѣдуя дѣла, на основаніи этого только доклада, взвалить на городъ ежегодный, безсрочный налогъ въ 400,000 рублей.
Я уже сказалъ въ прошедшемъ моемъ обозрѣніи, что когда въ городскую управу поступило ходатайство втораго общества конножелѣзныхъ дорогъ объ увеличеніи тарифа, то управа не нашла нужнымъ образовать особую комиссію изъ спеціалистовъ по желѣзнодорожному дѣлу и вообще желѣзно-дорожному хозяйству, которые бы приблизительно вѣрно оцѣнили всѣ расходы по первоначальному устройству конно-желѣзныхъ дорогъ, и потомъ тѣ расходы, которые могутъ требоваться ежегодно по эксплуатаціи, и разъяснить: дѣйствительно ли дѣла общества плохи? Если плохи, то насколько плохи и отчего? Отбитъ ли общество того, чтобы ему помочь, или не лучше ли скорѣе отвязаться отъ него во избѣжаніе дальнѣйшаго разстройства дѣла? Вмѣсто комиссіи, управа поручила разсмотрѣніе означеннаго ходатайства общества конно-желѣзныхъ дорогъ исправлявшему должность члена управы гласному А. Н. Никитину. Въ спискѣ гласныхъ петербургской думы А. Н. Никитинъ значится кандидатомъ университета, петербургскимъ первой гильдіи купцомъ. Такимъ образомъ, А. Н. Никитинъ -- по желѣзно-дорожному дѣлу не спеціалистъ и потому разныхъ тонкостей ни желѣзнодорожнаго дѣла вообще, ни разнороднаго хозяйства его въ частности знать не можетъ. Онъ, впрочемъ, на это и не претендуетъ, и въ своемъ докладѣ прямо заявляетъ, что онъ судитъ такъ или иначе лишь по личному впечатлѣнію. Но еслибы А. Н. Никитинъ былъ и дока по желѣзно-дорожному дѣлу и хозяйству, представляется все-таки страннымъ, что разсмотрѣніе такого важнаго ходатайства, какъ огромный налогъ на городское населеніе, поручается ему одному. Одинъ человѣкъ, предполагая даже, что онъ очень умный и вполнѣ добросовѣстный, въ такомъ сложномъ дѣлѣ, какъ желѣзно-дорожное хозяйство, можетъ легко упустить вовсе изъ вниманія многія, нужныя для разъясненія дѣла, данныя, на другія не обратить должнаго вниманія, третьимъ дать кривое толкованіе по недоразумѣнію, увлеченію и т. п. Всѣ эти пропуски, недосмотры, недоразумѣнія, увлеченія могутъ повести къ тому, что разсматриваемое дѣло получитъ совершенно фальшивую окраску. По этимъ-то, вѣроятно, причинамъ, а, кромѣ того, какъ увидимъ ниже, и по кой-какимъ другимъ, въ такой именно фальшивой окраскѣ явилось ходатайство общества конно-желѣзныхъ дорогъ подъ перомъ А. Н. Никитина. Причемъ не могу не замѣтить, что литературное мастерство автора доклада не мало способствуетъ тому, чтобы отъ вниманія человѣка, быстро пробѣгающаго докладъ, ускользала несостоятельность различныхъ соображеній и выводовъ автора доклада. Докладъ читается такъ же легко, какъ любой фельетонъ. При этомъ и манера автора писать на первый взглядъ чисто фёльетонная. Онъ заботится не столько о томъ, чтобы доказать свои выводы и соображенія, сколько о томъ, чтобы расположить читателя въ пользу ихъ своею сердечностію и откровенностію, потому доказательства онъ или совсѣмъ игнорируетъ, или точно играетъ ими, оставляя ихъ совершенно неразъясненными и предоставляя самому читателю истолковывать себѣ ихъ, какъ ему угодно. Иногда эта игра доходитъ до такого безобразія, что невольно думается: да ненарочно ли авторъ затуманиваетъ дѣло, чтобы склонить тѣхъ, кто будетъ разсматривать его докладъ, къ желаемымъ имъ цѣлямъ? Такъ, напримѣръ, говоря о томъ, что постройка нашихъ конно-желѣзныхъ дорогъ оцѣнивается обществомъ этихъ дорогъ очень дорого, и даже по разнымъ отдѣльнымъ статьямъ показывая безобразіе выставленныхъ обществомъ цѣнъ на разные предметы, авторъ вдругъ дѣлаетъ слѣдующій неожиданный прыжокъ:-- Однакожъ, говоритъ, посмотрите, что выходитъ, когда мы будемъ сравнивать стоимость постройки нашихъ конно-желѣзныхъ дорогъ со стоимостью другихъ: