Николай Федорович Анненский

Мне хочется говорить спокойно о нём. Спокойно, чтобы слёзы не туманили глаза, чтобы личная приязнь и печаль об утрате, не мешали думать о нём, хотя бы приблизительно также справедливо и нелицеприятно, как всегда думал покойный.
Это всегда трудно, и тем трудней, чем ближе, роднее ушедший человек, чем больше связана была с ним твоя собственная жизнь. И особенно трудно говорить спокойно, без волнения о нём, Анненском, которого так горячо любили все близкие знавшие его, о нём, вечно волновавшемся и вечно волновавшем других... А это нужно, нужно для памяти его, чтобы понять его, чтобы справедливо ответить на вопрос, кто он был?
И прежде всего объяснить поразительный факт, редко случавшийся с русскими писателями, -- огромный взрыв печали, какой-то особенной, искренней, любовной печали, который вызвала его смерть.
И единодушной печали... В поминальном хоре, так горестно прозвучавшем над его могилой, слились голоса разнообразных общественных групп, начиная с верхов интеллигенции и кончая рабочими слоями, голоса людей далеко отстоявших от покойного по общему миросозерцанию и политическому настроению, случалось, значительно расходившихся с ним, при жизни его, в оценке фактов и манере действования. Быть может, ещё удивительнее тот факт, что не раздалось враждебных, злобных голосов с другого берега, с противоположной стороны оврага, глубоко разделившего Россию. Получалось впечатление, что у Анненского и не было врагов.
Это не всегда говорит в пользу человека. Не имеют врагов люди тихошествующие, осторожно обходящие камешки и рытвины, редко наступающие и часто и охотно уступающие и отступающие, люди с тихой речью, с скромными жестами... А ведь Анненский крупно шагал, всегда шёл против ветра, не только не боялся камней и рытвин, но и прал против главного рожна русской жизни и не уступал и не отступал. Он был большой, мускулистый, ширококостый, с резкими чертами лица, с широким размашистым жестом, с порывистыми движениями, с громким голосом, в котором сменялись гнев и горесть, ирония и призыв, -- человека, определённого направления, -- народник, народный социалист... А плакали над ним разные люди, и не ворвалась в общий хор бранная, злая нота.