О черносотенцах о "любви к отечеству и народной гордости", о красном и трехцветном флаг и о проч

Русское богатство , 1905, No 11--12.
Они еще натворят делов
Выражение черная сотня очень неудачно. Не говоря уже о совершенно нежелательной комбинации терминов черная сотня и черная кость , -- по существу это слово не выражает содержания или, вернее, смешивает совершенно разные содержания. Смешивает в одно, -- и людей темной души, -- самый худший сорт черносотенников, куда входят и профессора, и ученые, и люди либеральных профессий, и даже общественные деятели, регистрируемые в прогрессивном лагере, и людей темной мысли, которые не виноваты в том, что государство употребило все усилия, чтобы не допускать к ним никакого света.
Они просто обыватели, в той или другой форме связанные с полицейским участком. Только люди, долго жившие в провинциальных городах, знают, что такое полицейский участок в жизни обывателя. Если чиновник, человек либеральной профессии, дворянин, крупный купец своими связями, знакомством с писанным законом до известной степени освобождены от его власти, то есть целые категории профессий, всецело находящиеся во власти участка. Мелкий лавочник, трактирщик, подрядчик и проч., и проч. могут жить только с разрешения участка и во всякую минуту дня и ночи протоколом, актом о не свежей провизии, о несоблюдении санитарных требований и обязательных постановлений, о скандале в гостинице, о тухлой солонине и недоданных рабочим деньгах у подрядчика можно прекратить эту жизнь и остановить дело. На этом неограниченном значении полицейского участка и выросла знаменитая пословица: от сумы да от тюрьмы не отрекайся .
Есть профессии, покоящиеся целиком не на писанном законе, а на обычном праве полицейского участка: негласные дома терпимости, негласные игорные дома, притонодержатели, конокрады, приемщики краденого, воры и мошенники находятся уже в полной власти полиции, от которой зависит целиком их вопрос: быть или не быть.
Если русский обыватель вообще привык получать mot d'ordre из участка и ждет, когда ему скажут, что в такой-то день разрешается торжествовать, а в такой -- печалиться, разрешается встретить нового любимого губернатора и проводить старого любимого; разрешается производить пожертвования на Красный Крест и усиление флота, -- то обыватель, ютящийся около полицейского участка и от него целиком зависящий, т воспитанный рядом поколений в неустанном трепете пред участком, определяет свое политическое настроение велениями, исходящими из участка. Говорят -- радуйся, он радуется; составляй телеграмму -- он составляет; посылай адрес -- он посылает. И, конечно, когда ему скажут бей -- он будет бить .