Вольдемар

Вы помните старика Вольдемара. Он никогда не выезжал из того уединенного городка, в котором родился, а знал свет не хуже тех людей, которые, проведя более десяти лет в путешествии, могли похвастать, что разбросали деньги свои по всем столицам Европы. Он с удовольствием, в свободное время, рассказывал своим приятелям небольшие повести, которым научила его собственная опытность, повести весьма неважные по слогу повествователя, но важные по тем практическим истинам, которым служили они одеждою. Странность Вольдемарова была та, что он обыкновенно после одной повести рассказывал и другую, имеющую к ней отношение.
Однажды молодой Вольф, его знакомец, уверил его, что не знает человека, подобного ему в благоразумии.
Вольдемар покачал головою.
-- Правду ли говоришь, любезный Вольф, -- спросил он с улыбкою.
-- Все называют тебя рассудительным Вольдемаром. Я дорого бы дал за твое искусство...
-- Не трудно иметь его. Замечай прилежнее за глупцами!
-- За глупцами, Вольдемар?
-- Так точно, господин Вольф, за глупцами, и делай противное тому, что они делают. Я расскажу тебе один случай. В моей молодости жил у нас в городе один математик, угрюмый, вечно нахмуренный человек, именем Фейт. Никто не слыхал от него никогда ни слова. Всегда ходил он, потупив голову, бормотал про себя невнятные слова, разговаривал сам с собою и ни одному человеку не смотрел в лицо. Отгадай, как называли у нас этого важного математика?
-- Ученым, глубокомысленным?
-- Просто: глупцом. Нет, сказал я самому себе, господин Фейт -- худой пример: подражать ему невыгодно! Вечно глядеть исподлобья, не говорить ни с кем ни слова, бегать от людей как от чумы, куда это годится! Не правду ли я говорил вам, любезный сосед?
-- Конечно правду, Вольдемар!
-- Правду, однако не совсем. В это же время вертелся у нас в городе господин Брелот, француз, какого звания человек, не помню. Он всякому, без разбора, бросался в глаза, говорил беспрестанно и со всеми, но что говорил, о том не спрашивай. Каким именем, думаешь ты, величали эту стрекозу?