Литературные близнецы, Эркман-Шатриан

Извѣстно, что на западѣ, особенно во Франціи, часто приходится двумъ или тремъ писателямъ общими трудами создавать драмы, романы и другія литературныя произведенія. Намъ нѣсколько претитъ, даже несовсѣмъ понятно такое перенесеніе принципа ассоціаціи изъ промышленной области въ область художественнаго творчества, особенно литературнаго: между тѣмъ этотъ способъ имѣетъ тамъ нерѣдко большой успѣхъ, и надо признаться, что если бы такое сотрудничество всегда такъ понималось какъ эльзасскими писателями Эркманомъ и Шатріаномъ, то искусство не было бы въ накладѣ.
И у насъ, какъ въ остальной Европѣ, эти два писателя давно уже не чужіе; и наша читающая публика, въ подлинникахъ или переводахъ давно знакома съ ихъ эпическими твореніями въ прозѣ, въ которыхъ они съ глубокимъ чувствомъ въ одно время какъ бы воспѣваютъ и оплакиваютъ національную славу Франціи. Они, съ головы до ногъ, до глубины души -- французы, французы сердцемъ и умомъ; однако отличаются отъ толпы даже талантливыхъ французскихъ писателей необыкновенной своеобразностью мысли и слога, несравненно большей теплотой и задушевностью. Это то самое отсутствіе мишурности, та же глубина и трезвость мысли, свѣжесть и сила чувства, которыя такъ знакомы и дороги намъ въ твореніяхъ Стендаля, Тёпфера и Анри Мюргера. Это -- германская струйка общая натурѣ всѣхъ этихъ писателей, которые по рожденію только на половину французы.
Біографія этихъ двухъ друзей, внѣшняя весьма проста, а внутренняя довольно сложна, -- что впрочемъ, можно справедливо сказать о жизни почти каждаго человѣка. Оба они уроженцы Эльзаса, окрестностей Пфальцбурга, Эркманъ -- чисто нѣмецкаго происхожденія, а Шатріанъ по предкамъ своимъ скорѣе овернцамъ, и если заглянуть еще дальше въ прошлое, то окажется, что родъ его начался въ Корсикѣ, въ Италіи.
Эмиль Эркманъ, которому теперь лѣтъ пятьдесятъ, въ первой молодости учился въ пфальцбургской гимназіи, и не особенно тамъ отличался успѣхами. Однако въ 1842 г. онъ поселился въ Парижѣ студентомъ юридическаго факультета. Но никогда онъ не могъ одолѣть эту, для него, невыносимо сухую и спутанную матерію, и только въ 1857 г. (послѣ того какъ онъ, въ 184$ г., на короткое время бросилъ всѣ занятія и замѣнилъ перо ружьемъ) удалось ему выдержать третій, рѣшительный экзаменъ. Но эта побѣда оказалась насколько дорого куплена, настолько и безполезна, потому что на слѣдующій же гидъ онъ навсегда распрощался съ карьерою законника. Теперь еще Эркманъ охотно разсказываетъ, со свойственнымъ ему добродушіемъ, что онъ никогда не могъ понять самую легчайшую юридическую задачу, такъ что наконецъ съ отчаянія пришелъ къ чудовищному рѣшенію выучить наизусть, отъ доски до доски, весь Napoléon. За этой нечеловѣческой работой у него вылѣзли всѣ волоса, но онъ пріобрѣлъ механическія, такъ сказать, познанія, которыя блистательно вывезли его на экзаменѣ.