Налет валькирий

Валькирии (от древнескандинавского valkyria -- выбирающая убитых) -- девы-богини войны и победы у древних скандинавов, уносившие в небесное царство павших на поле брани героев.
В. В. Розанов в ужасе бросает трубку, а Н. А. Бердяев вдогонку бросает загадочные слова:
То же самое передайте трем остальным...
С величайшим изумлением в числе трех остальных я увидел себя.
Розанов, -- говорит Бердяев, -- не боится противоречий, потому что противоречий не боится биология, их боится лишь логика . Но боится ли логики сам Бердяев? И боится ли его логика тех нелогичностей, в коих бессильно бьется его собственная мысль? Если нет, тогда трудно что-нибудь возражать против него, но тогда и его выпады против биологизма Розанова окажутся висящими в воздухе, ибо и сам-то Бердяев окажется не очень горячим любителем логики. Если да, то логическая промывка его статьи вряд ли что-нибудь оставит от кавалерийской лавы его атакующих мыслей.
Атаку Бердяева лучше всего отбить встречным боем и первый удар контратаки направить на главную его силу. А главная его сила -- в понятии вечно-бабьего. Это выражение своей остротой и силой в первый момент пленяет и покоряет. Однако оно вызывает и робкие недоумения. Вечно-бабье ... -- почему вечно ? Неужели баба вечна в подлинном и серьезном смысле слова? Неужели Бердяев верит, что бабье начало воскреснет в конце концов и займет вечное место в горнем Иерусалиме? Что за вздор! Конечно, не верит и вечностью бабьего только пугает . Однако мистику неповадно играть священными категориями и вместо тленно и преходяще бабьего говорить о вечно бабьем. Впрочем, ларчик открывается просто. Слова вечно Бердяев не выдумал. З. Н. Мережковская некогда изобрела категорию вечной женскости в отличие от вечной женственности. Женское г-жи Мережковской Бердяев потенцировал в бабье , но женская логика этого словосочетания осталась нетронутой в его мужественном мышлении, и вот в отряде его воинственных мыслей под мужеским одеянием мы встречаем амазонку с светлыми волосами. Однако маскарад совсем не так прост и невинен. Словосочетание с женской логикой таит в глубине ядовитую мысль. Повторите подряд много раз вечно-бабье , и вы незаметно для себя начнете как-то компрометировать вечно-женственное . Вечность того и другого этим ловким словесным маневром попадает в одну плоскость, и не то вы начинаете думать, что женскость так же вечна, как женственность, не то женственность так же преходяща, как женскость. Тленное мешается с нетленным, бессмертное со смертным, святое и Божье со стихийно-природным.