Русская колонизация Северо-восточного края
) Эта статья была доставлена въ Редакцію, при слѣдующемъ письмѣ профессора К. Н. Безстужева-Рюмина:
М. Г. Препровождая въ вашъ журналъ статью покойнаго профессора Московскаго университета Степана Васильевича Ешевскаго, считаю не лишнимъ сказать нѣсколько словъ какъ о статьѣ, такъ и объ авторѣ ея.
Въ 1867 г., Ешевскій былъ профессоромъ русской исторіи въ Казанскомъ университетѣ. Весною этого года, онъ прочелъ три публичныя лекціи, выбравъ предметъ, который наиболѣе могъ интересовать мѣстное общество, а именно, колонизацію русскими сѣверо-восточнаго края Имперіи. Этнографическіе вопросы постояло интересовали Ешевскаго: въ Казани онъ основывалъ этнографическій: музей; одною изъ послѣднихъ заботъ его жизни было устройство этнографическаго отдѣленія Московскаго музея; у него самого была недурная коллекція древнихъ вещей преимущественно изъ Біарміи (описаны въ Перм. Сборникѣ, кн. I) и Булгаръ, одинъ изъ московскихъ курсовъ (общій курсъ древней исторіи 1861--62 г.) онъ началъ этнографическимъ введеніемъ (которое и напечатано въ Отеч. Зап. 1862 г. подъ заглавіемъ. Этнографическіе этюды ; посвященные общимъ вопросамъ, эти этюды заключаютъ однако въ себѣ въ видѣ примѣра кое-что заимствованное изъ предлагаемыхъ лекція); другой московскій курсъ онъ посвятилъ этнографіи римскаго міра (курсъ 1858 г.). Это сознаніе важности этнографіи и желаніе показать все значеніе вопросовъ, входящихъ въ ея составъ, было второю причиною, по которой выборъ его остановился на этомъ предметѣ. Краткость срока (онъ прочелъ всего три лекціи), недостаточность обработки предмета у насъ, и до сихъ поръ еще на вполнѣ укоренившагося, побудили его ограничиться общимъ очеркомъ. Очеркъ этотъ, не смотря на то, что, послѣ его прочтенія, прошло почти десять лѣтъ, до сихъ поръ, по моему мнѣнію, не утратилъ своего интереса: онъ можетъ служить какъ бы программою для будущихъ изслѣдованій этого въ высшей степени интереснаго края. Конечно, новый изслѣдователь можетъ прибавить нѣкоторыя новыя черты: хоть бы объ отношеніи московскаго правительства къ мѣстному дворянству, на что есть указанія въ сборникѣ Актовъ г. Мельникова, которыя изданъ послѣ, но едвали, судя по упоминанію имени г. Мельникова въ одномъ мѣстѣ статьи, не былъ извѣстенъ Ешевскому до изданія, или о понизовской вольницѣ, на что есть указаніе въ статьяхъ г. Мордовцева, превосходномъ опытѣ обработки мѣстныхъ матеріаловъ. Во всякомъ случаѣ, общія черты чрезвычайно мѣтко и вѣрно указаны въ очеркѣ Ешевскаго. Объединяющая сила Великорусской отрасли великаго Русскаго племени, которой -- если позволительно такъ выразиться -- суждено было первой стать оплотомъ и центромъ тяжести славянства, ярко выступаетъ на страницахъ этого очерка: да, великорусское племя есть племя смѣшанное -- готовъ сказать каждый -- но потому оно и великое племя: само собою безъ помощи (иногда даже съ противодѣйствіемъ администраціи) оно успѣло ославянить населеніе огромнаго пространства. Побѣда христіанскаго и европейскаго начала надъ степными кочевниками -- вотъ самая любопытная сторона Русской исторіи; а главное поле битвы -- сѣверо-восточный край и Сибирь; уже съ опытомъ, вынесеннымъ изъ этой мѣстности, и оградивъ себя отъ востока, русское государство и русскій народъ обратился къ югу на Новороссію. Кромѣ этого общаго вывода о колонизаторскихъ способностяхъ великорусскаго племени и значеніе этой струи въ его исторіи, можно сдѣлать еще много другихъ выводовъ изъ краткаго очерка, представленнаго Ешевскимъ, напр., о томъ инстинктѣ, который руководилъ въ этомъ вопросѣ московскимъ правительствомъ, о его чисто-великорусскомъ умѣніи обезпечивать свое владычество въ покоренныхъ странахъ, и томъ вредѣ, который принесло намъ крѣпостное право, заимствованное отъ Польши, и о томъ, какъ умѣлъ русскій человѣкъ найти выходъ и изъ него; на многое другое можно бы еще было указать, но все это легко увидитъ самъ читатель.