Господа юристы

Рыбам, хищным животным и птицам дозволено
пожирать друг друга, потому что у них нет
справедливости. Но людям Бог дал справедливость.
Isidorus Hisp . Orig . sea etym . libr . XX
-- Поверьте мне, господин асессор, -- сказал прокурор, -- юрист, который после некоторой, скажем, двадцатилетней практики не придет к абсолютному убеждению, что каждый уголовный приговор (хотя бы в каком-нибудь отношении) -- позорная несправедливость, такой юрист -- совершенный болван. Всякий из нас прекрасно знает, что уголовное право -- реакционнейшая вещь, ибо три четверти параграфов в уголовных кодексах всего мира с самого момента своего вступления в законную силу уже не соответствуют требованиям времени. Дряхлые старцы с момента своего рождения , -- как сказал бы мой делопроизводитель, который, как вам известно, самый остроумный человек в, нашем городе.
-- Да вы явный анархист! -- рассмеялся председатель суда. -- За ваше здоровье, господин прокурор!
-- За ваше здоровье, -- отвечал последний. -- Анархист? Что ж, пожалуй. По крайней мере в нашей компании, в среде представителей судебной магистратуры. И я руку дам на отсечение, что все вы, господа, и в особенности вы, господин председатель, совершенно разделяете мои убеждения.
-- Вот в Берлине в настоящее время собираются выпустить в свет новое исправленное и дополненное издание нашего уголовного уложения, промолвил с улыбкой председатель. -- Составьте докладную записку и пошлите в комиссию. Тогда, быть может, получится в самом деле что-нибудь путное.
-- Вы уклоняетесь в сторону, -- возразил прокурор, -- и тем доказываете, что согласны со мною. Докладная записка? Какой прок от нее? Ни я, ни другой кто-либо не сможет изменить этого. Маленькие улучшения мы можем сделать: мы можем выкинуть два-три слишком глупых параграфа, но коренное улучшение невозможно. Уголовное право само по себе есть неслыханнейшая несправедливость.
-- Ну, позвольте, однако, -- воскликнул председатель.
-- Я могу повторить вам ваши собственные слова, -- продолжал, не смущаясь, прокурор.- Помните: банкир, которого мы на днях присудили за злостное банкротство к четырем годам смирительного дома, при объявлении приговора воскликнул: Я не переживу этого! И достаточно было поглядеть на него, чтобы убедиться, что он прав и что ему уже не выйти живым из стен смирительного дома.